Сегодня более 60% избирателей пребывают в состоянии апатии и не хотят участвовать в политических процессах. Однако эта ситуация может в любой момент измениться, и тот, кто сумеет технически грамотно воспользоваться открывающимися возможностями, сможет кардинально повлиять на развитие событий. Такую точку зрения выражает политолог Александр Искандарян.
Кто выигрывает от продолжающейся апатии?
По его словам, в стране существует определенное количество граждан, которые при любых обстоятельствах поддерживают действующую власть — по социальным причинам, из чувства долга или по другим мотивам. Их немного, и их число вряд ли значительно вырастет. Также есть те, кто при любых условиях выступает против действующей власти. Их тоже немного, хотя теоретически их число может возрасти, но для этого должны произойти чрезвычайные обстоятельства. Всё остальное — это зона политической апатии, и это, по словам Искандаряна, ключевой фактор.
«Если все останется так, как есть, — поясняет он, — явка будет низкой, к урнам придёт лишь меньшинство избирателей. В этих условиях при грамотной технической мобилизации можно будет обеспечить победу власти. В условиях действующей Конституции это вполне решаемая задача. Единственное условие — чтобы те самые 60% не “проснулись”. Но они могут проснуться».
2017-2018: От апатии к взрыву
В подтверждение этого Искандарян напоминает выборы 2017 года, когда значительная часть общества без особого энтузиазма, но массово участвовала в голосовании, получая за это деньги — «взяли свои 10 тысяч драмов и бросили бюллетени за тех, за кого полагалось». Но уже через год эти же самые люди вышли на улицы, и произошла революция. Это, по его словам, подтверждает: все зависит от наличия политического канала — механизма, с помощью которого можно направить накопившееся в обществе недовольство и апатию в активное действие.
По мнению политолога, любой в Армении помнит, каким образом формировалась протестная масса до революции 2018 года. «Это начиналось со сквера Маштоца, продолжилось протестами в связи с закрытием Крытого рынка, затем были протесты за сохранение кинотеатра “Москва”, против вырубки Тегута, против повышения тарифов на электроэнергию (“Электрик Ереван”), против роста цен на транспорт. Все это были не просто социальные процессы — они имели и политическую подоплеку», — объясняет Искандарян.
Он подчеркивает, что лично присутствовал на всех этих акциях, чтобы понаблюдать с профессиональной точки зрения, и с уверенностью может сказать, что на всех этих митингах встречал одних и тех же людей: «Я уже знал их в лицо — и было очевидно, что это форма политического действия. Не может один и тот же человек интересоваться и деревьями, и кинотеатрами, и тарифами, и рынками. Это была политическая энергия, копившаяся до определенного момента — пока не случился взрыв. И тогда Пашинян и его команда сумели грамотно воспользоваться ситуацией и превратили протест в организованное политическое движение».
На формирование протестной среды нужно время, и это время пока не пришло
Отсюда, по мнению Искандаряна, следует важный вывод: на формирование такой протестной среды нужно время. «Сегодня процесс только начинается. Возможно, его условным началом можно считать движение архиепископа Баграта. Это очень показательно — протест ищет свое выражение за пределами формальной политики. Люди не доверяют ни власти, ни оппозиции, ни системе в целом. Поэтому внимание обращается на фигуры, которые ранее не ассоциировались с политикой. Но пока это только зарождается», — считает он.
На вопрос, возможно ли, чтобы этот процесс прошел всего за один год, Искандарян отвечает осторожно: «Я бы не стал делать прогнозов. Да, год — это много по меркам избирательного цикла, но слишком мало для того, чтобы возникло, оформилось и институционализировалось что-то, способное пробить политическую реальность. Это крайне сложная задача. А кто именно окажется в роли лидера — вопрос вторичный. Важно не имя, а сам процесс. Вспомните: много ли людей за год до революции 2018 года предполагали, что именно Пашинян станет ее лицом? Его знали, но не воспринимали как будущего лидера перемен. Про остальных его соратников вообще никто почти ничего не знал. Поэтому, если исходить из логики и опыта, можно предположить: для повторения подобного сценария нужно время. И, как мне кажется, пока это время еще не пришло».