Несмотря на объявление о согласовании всех пунктов мирного договора, процесс урегулирования между Арменией и Азербайджаном фактически застопорился. Стороны не предпринимают конкретных шагов для перехода к финальному этапу — подписанию соглашения или запуску его реализации. На фоне дипломатической паузы продолжают звучать заявления, полные двусмысленных формулировок. В этих условиях каждое слово становится предметом политического анализа и спекуляций, а сам процесс все больше напоминает игру с нулевым доверием.
Мир на словах и вызовы на деле
На этом фоне особое внимание привлекло заявление помощника президента Азербайджана Хикмета Гаджиева, сделанное в конце июля 2025 года в интервью немецкому изданию Berliner Zeitung. Гаджиев подчеркнул, что «военное противостояние или эскалация между Арменией и Азербайджаном не стоят на повестке дня» и заверил, что стороны продолжают работу над финализацией мирного соглашения.
«Остались лишь отдельные спорные моменты, что вполне естественно, но их можно решить путём дипломатии и диалога. На Южном Кавказе — реальный мир», — заявил он.
Гаджиев также отметил, что конструктивность текущего диалога обусловлена тем, что процесс находится в руках непосредственно сторон. «Ни Россия, ни Европейский союз, ни США не были представлены на этих переговорах. В зале находились армяне и азербайджанцы. Между нами состоялся диалог в цивильной форме. Нам не нужно, чтобы кто-то диктовал, как жить в условиях мира», — подчеркнул он.
Кроме того, он обратил внимание на опасность так называемой «новой волны реваншизма» в армянском обществе и в очередной раз указал на недовольство Азербайджаном Конституцией Армении, в которой Баку видят «территориальные претензии к Азербайджану».
Что скрывается за «мирными» формулировками?
За мягкой риторикой скрываются ключевые сигналы, которые вызывают тревогу, особенно в контексте сложившейся дипломатической паузы.
Во-первых, формулировка «военное противостояние не стоит на повестке дня» — не означает отказа от военной опции. Это декларация текущего момента, а не стратегической позиции. В таких конструкциях особенно важна временная оговорка: «не сейчас», но не «никогда». Это оставляет пространство для давления и маневра, особенно с учётом того, что на линии соприкосновения по-прежнему ситуация напряжена.
Во-вторых, Гаджиев в очередной раз напрямую увязывает подписание мирного договора с Конституционными реформами в Армении, что фактически является предусловием Баку. Тем самым Азербайджан подводит к мысли, что именно Ереван якобы тормозит процесс, и ответственность за застой лежит на армянской стороне.
Третьим важным элементом становится намеренное дистанцирование от международных посредников. Гаджиев подчёркивает, что в переговорной комнате были только армяне и азербайджанцы, как бы выводя из процесса ЕС, США и Россию. Это может казаться признаком суверенного подхода, но на практике означает попытку ограничить внешнее влияние и снизить международные гарантии, что выгодно недоговороспособному Азербайджану.
Таким образом, за внешне умеренной риторикой Баку в реальности скрывается жесткая логика давления.