Регион Рожава — курдская автономия, возникшая на руинах сирийской войны и ставшая символом альтернативного политического проекта на Ближнем Востоке — сегодня вновь оказался под давлением. Переговоры о будущем Сирии идут без её участия, решения предлагаются «сверху», а вместо диалога всё чаще звучит язык силы.
В Европейском парламенте всё громче звучат голоса, предупреждающие: происходящее в Сирии — не локальный кризис, а потенциальная точка новой большой дестабилизации. Одна из таких голосов — депутат от Швеции Эвин Инджир. В интервью VECTORS она прямо говорит о риске принудительной интеграции курдских регионов, иллюзиях Европы в отношении новых сирийских властей — и о том, почему ЕС должен перестать ограничиваться дипломатическими жестами и «мешками денег», а использовать реальные рычаги влияния, в том числе на Турцию.
Куда движется ситуация в Рожаве и каковы риски дальнейшей эскалации?
Вместо долгожданной деэскалации регион стремительно скатывается в новую волну конфликта. Нужен подход, при котором все сообщества будут услышаны и представлены, а не вытеснены на обочину политического процесса. То, что сегодня происходит в Сирии, — крайне опасное развитие событий.
Допускаете ли вы идею интеграции курдских регионов Сирию в нынешних политических и военных условиях? Возможно ли это вообще, с учётом глубокого недоверия — фактически отсутствия доверия — к сирийской армии?
Интеграция, если она имеет смысл, должна происходить с участием тех, кого она касается. Она требует диалога с людьми, напрямую затронутыми процессом, а не, навязанных извне решений о том, как «должна» выглядеть интеграция. Принудительная интеграция — это не интеграция.
Регион Рожава ясно заявлял, что стремится к политическому решению нынешней ситуации. Но сейчас мы видим, что им просто сообщают, в чём заключается «решение», вместо того чтобы включать их в реальные переговоры. Например, я бы приветствовала объявление Наурыз государственным праздником, о чем заявил Джолани. Но мы также знаем, что этот день уже является праздником в Сирии — это День матери. Символических жестов недостаточно.
Если сирийские власти действительно искренне хотят найти решение, они не могут исключать Рожаву и её легитимных представителей из переговоров, а затем считать, что смогут просто навязать им готовый вариант. Это принципиально важно.
Учитывая происходящее на земле и европейские “иллюзии” относительно сирийских властей, что ЕС реально может сделать, и чего вы от него ожидаете?
Независимо от того, с кем вы ведете переговоры, вы обязаны приносить с собой свои ценности и принципы — а не просто мешок денег без условий. Именно здесь Европейский союз вновь демонстрирует, почему люди теряют доверие к его политическому весу и авторитету — не только в этом случае, но и во многих других. Если бы наши представители по-настоящему понимали силу единства ЕС и его потенциал влияния, они действовали бы иначе. Вместо того чтобы приходить с деньгами в обеих руках, они должны приходить с деньгами в одной руке и ценностями — в другой, и класть на стол и то, и другое. Говорить прямо: мы готовы поддержать страну и ее народ, но эта поддержка возможна только при условии, что Сирия будет демократической, инклюзивной и полностью уважающей международное право. Этот принцип здесь должен быть ключевым.
Вы упоминали ранее необходимость оказания давления со стороны ЕС на Турцию. Что именно вы имели в виду?
Как известно, процесс вступления Турции в ЕС фактически заморожен с 2016 года, а формально — если я правильно помню — с 2018-го. Тем не менее он остаётся важным для Турции, поскольку турецкое общество всё ещё стремится к более тесным связям с Европейским союзом, а сам процесс членства может быть инструментом поддержки политических реформ и усиления оппозиции.
Сейчас оппозиция систематически ослабляется, многие её представители находятся в тюрьмах. В этой ситуации у ЕС есть возможность сделать гораздо больше — действовать решительно, не позволяя Эрдогану запугать себя и не поддаваясь его угрозам.