Случаи подкупа избирателей и давления на оппозицию должны расследовать независимые правоохранительные органы, а окончательное решение о виновности должен принимать суд. Когда этот процесс подменяется личными обещаниями премьер-министра, возникает опасность, что государственные институты начнут руководствоваться не законом, а предположениями о возможных желаниях и ожиданиях главы государства. Об этом говорит бывший министр юстиции Арпине Ованнисян, комментируя недавнее выступление премьер-министра Армении Никола Пашиняна.
Премьер-министр не уполномочен наказывать
По ее словам, когда премьер заявляет, что накажет своих соратников, если ему представят доказательства давления на оппозицию, это становится ярким примером подмены демократических институтов собственной персоной.
Ованнисян отмечает, что премьер может привлечь членов своей команды к политической ответственности — например, принять внутрипартийное решение об их исключении. Однако это не может заменить уголовно-правовую процедуру. «Премьер-министр — не тот, кто наказывает в этой стране. Он не следователь, не прокурор и не судья», — подчеркивает бывший министр.
Она обращает внимание на различие между политической и юридической ответственностью. Увольнение политического деятеля с должности или исключение из партии еще не решает вопрос о возможном преступлении. Если имеются признаки преступления, они должны расследоваться в установленном законом порядке, а вопрос о виновности должен решаться в суде.
По наблюдению Ованнисян, проблема заявлений премьера заключается не только в том, какое наказание он обещает своим соратникам. Более глубокий вопрос состоит в том, почему возникает ситуация, при которой в глазах общества эффективность государственных органов связывается с личным вмешательством премьер-министра.
Она рассматривает это явление как проявление более широкого политического мышления, которое, по ее оценке, может ослабить роль независимых институтов.
Глава государства подменяет институты
В основе сложившейся ситуации Ованнисян видит проявление вертикальной демократии. По ее словам, при таком подходе глава государства воспринимает себя не только как единственного носителя воли народа, но и как ее непосредственного исполнителя, подменяя собой функции, которые в демократической системе должны выполнять независимые органы и институты.
Она отмечает, что эта идея обсуждается и в политологической литературе.
«Это классическая вертикальная демократия, где глава государства видит себя не только единственным носителем воли народа, но и исполнителем этой воли, по сути подменяя собой все, что только возможно в демократических институтах или демократическом обществе», — говорит Ованнисян.
По ее оценке, такой подход опасен, поскольку государственные органы, политические силы и другие участники начинают ждать слова лидера, чтобы понять, как им действовать. «Все остальные становятся зависимыми, все остальные ждут его слова, формируют ожидания: что он скажет, скажет ли вообще, а что именно скажет, что будет иметь в виду», — отмечает она.
По словам Ованнисян, этим проблема не ограничивается. Еще опаснее ситуация, когда государственный орган перестает ждать даже прямого указания. Он может соотносить свои действия не с требованиями закона, а с предположением о том, чего хотел бы или ожидал его руководитель.
В таком случае, по ее оценке, правоохранительный или иной государственный орган может действовать, руководствуясь собственным представлением о возможном желании руководителя, даже если никаких указаний не было. «Это не означает, что есть указание или возможное вмешательство, но существует представление о возможных ожиданиях и желаниях», — объясняет бывший министр.
По ее словам, именно здесь возникает системная опасность: вместо закона мерилом поведения становится предполагаемая воля главы государства.
Сбой в работе институтов ведет к деформации демократии
По оценке Ованнисян, одним из глубинных последствий вертикальной демократии становится постепенная деформация независимых государственных институтов. Когда общество или государственная система начинают полагаться на справедливость одного человека, потребность в независимых органах и их значение уменьшаются.
Она подчеркивает, что в демократической системе ни премьер-министр, ни любой другой политический лидер не должны подменять следователя, прокурора или судью. Их функции должны осуществляться в рамках закона и правовых процедур независимо от пожеланий политического руководства.
По словам Ованнисян, когда государственные институты не действуют в соответствии со своими полномочиями и требованиями закона, возникает ситуация, при которой принятие решений становится зависимым от личного вмешательства или ожидания такого вмешательства.
Это, по ее оценке, угрожает самой горизонтальной демократии, основанной на взаимодействии независимых институтов, ограничении власти и соблюдении правовых процедур.
По наблюдению бывшего министра, вопросы подкупа избирателей, использования административного ресурса и возможного давления на оппозицию поэтому следует рассматривать не только как отдельные правонарушения. Они являются частью более широкой проблемы: действуют ли государственные органы в пределах установленных законом полномочий или их поведение определяется позицией политического лидера?
Основное опасение Ованнисян заключается в том, что, если правоохранительные и другие государственные органы начнут руководствоваться не законом, а предполагаемыми желаниями главы государства, демократические институты утратят самостоятельность. И тогда даже обещания справедливости, звучащие от политического лидера, не смогут заменить независимую судебную систему и принцип равенства перед законом.