Во внешней политике Ирана проявляются признаки двоевластия

После войны этого года во внешней политике Ирана проявляются определенные признаки двоевластия. Это связано в том числе с изменением баланса сил, сложившегося в прежней политической системе страны. Такое мнение высказала иранист Анна Геворгян.

По ее словам, до войны и гибели верховного лидера Али Хаменеи в Иране действовала система, в которой различные ведомства и силовые структуры соперничали между собой. Однако право и авторитет для принятия окончательного решения принадлежали верховному лидеру.

«Сформировалась система, в которой, хотя и шла борьба между различными ведомствами и силовыми, так сказать, кланами, все они признавали существование абсолютного авторитета и то, что последнее слово принадлежит Али Хаменеи», — отметила Геворгян.

В качестве яркого примера прежних разногласий иранист напомнила об одном из публичных интервью бывшего министра иностранных дел Ирана Мохаммада Джавада Зарифа. В нем он рассказывал, что после возвращения с переговоров в формате «5+1» узнал: командир подразделения Корпуса стражей исламской революции генерал Касем Сулеймани посетил Россию, вернулся и создал в стране ситуацию, при которой продолжение переговоров уже стало невозможным.

По словам Геворгян, представители министерства иностранных дел часто жаловались: хотя формально именно они должны вести внешнюю политику, КСИР порой принимает решения, которые препятствуют дипломатическим процессам или не позволяют принять окончательное решение.

Однако, по оценке ираниста, в Иране это не воспринималось как проявление неорганизованности государственного управления. Напротив, ситуация показывала, что после образования Исламской Республики различные ведомства и силовые структуры настолько усилились, что способны навязывать свои решения и другим.

Отсутствие прежнего верховного лидера изменило баланс сил

По словам Геворгян, именно поэтому столь важен был непререкаемый авторитет верховного лидера. Он позволял принимать окончательные решения и уравновешивать отношения между различными центрами силы.

Говоря о нынешнем верховном лидере Ирана Моджтабе Хаменеи, иранист отметила, что существуют разные анализы и оценки его состояния здоровья и реальной способности принимать решения. По ее словам, независимо от того, какова действительность — принимает ли Моджтаба Хаменеи решения лично или они принимаются от его имени, — нынешняя ситуация принципиально отличается от прежней.

«Совсем иная ситуация, когда есть верховный лидер, которого нельзя увидеть и чью речь нельзя услышать непосредственно. Существуют подозрения, что он умер, а решения просто принимают от его имени. В Иране пытаются развеять эти подозрения и прямо говорят, что он жив, сам определяет политику и принимает решения. Но факт в том, что он не появлялся публично и нет записей его выступлений — есть только письменные тексты от его имени», — отметила Геворгян.

Она подчеркнула, что не хочет оценивать состояние здоровья Моджтабы Хаменеи или его реальный статус, поскольку для этого недостаточно фактов. По ее оценке, важно то, что сейчас неясно, в каком он состоянии и может ли самостоятельно принимать решения либо их принимает его аппарат.

По словам ираниста, в условиях этой неопределенности каждый из существовавших ранее центров силы — министерство иностранных дел, КСИР и духовенство — стремится усилить влияние на принятие решений. Кроме того, могут существовать и другие, неформальные центры влияния. Их невозможно точно назвать, однако через семейные связи и другие механизмы они оказывают существенное воздействие на экономику и внешнюю политику страны. «В этой ситуации каждое звено такой цепи пытается показать, что может громче заявлять о своих приоритетах», — сказала она.

Велаяти не влияет на внешнеполитические решения

Комментируя позицию бывшего министра иностранных дел Ирана, а ныне советника верховного лидера по вопросам внешней политики Али Акбара Велаяти и его критику правительства Армении, Геворгян отметила, что необходимо учитывать как его личный авторитет, так и особенности иранской политической культуры.

По ее словам, Велаяти много лет возглавлял министерство иностранных дел, и многие сотрудники ведомства считают его своим учителем. Поэтому, даже если они не согласны с его взглядами, его публичная критика может создавать определенные трудности — в том числе с учетом сложившейся в Иране культуры отношений.

Вместе с тем, по оценке ираниста, даже анализ содержания опубликованных Велаяти текстов выявляет в них противоречия, а в некоторых случаях и дезинформацию.

«Следует учитывать, что при всем авторитете Велаяти сегодня он не влияет на принятие текущих внешнеполитических решений», — заключила Геворгян.

👉Регион

Прокрутить вверх