Позицию Ирана по проекту TRIPP следует рассматривать с учетом различных политических подходов внутри страны и разногласий между влиятельными кругами. Официальный Тегеран подчеркивает взаимное доверие в отношениях с Арменией и готовность продолжать сотрудничество. В то же время заявления некоторых влиятельных иранских деятелей отражают опасения, связанные с проектом. Об этом заявил востоковед, кандидат исторических наук Георгий Мирзабекян.
В последнее время контакты высокопоставленных представителей Армении и Ирана заметно активизировались. Министр иностранных дел Армении во время визита в Тегеран встретился с иранскими официальными лицами. Министр иностранных дел и вице-президент Ирана также посетили Ереван. На этих встречах иранская сторона заявляла, что доверяет Армении и не видит проблем в двусторонних отношениях.
Одновременно советник верховного лидера Ирана Али Акбар Велаяти выступил с публичной статьей, в которой раскритиковал не только проект TRIPP, но и действующие власти Армении и Никола Пашиняна. Это противоречие вызывает вопрос: какова в итоге действительная позиция Тегерана?
Официальная позиция Тегерана и заявления Велаятии
Ссылаясь на слова вице-президента Ирана, Мирзабекян отметил, что официальную позицию Тегерана выражают министерство иностранных дел страны и его представитель. Поэтому, по его словам, важно отличать официальные заявления от оценок отдельных деятелей, учитывая также заявления президента.
«Не секрет, что у Ирана есть опасения, которые на том или ином уровне могут мягче излагаться в дипломатических заявлениях — с упоминанием высокого уровня взаимного доверия между сторонами. Я верю, что это вполне искренне, поскольку официальные двусторонние контакты должны давать такой результат и дают его», — сказал востоковед.
По его словам, позиция Али Акбара Велаятии не нова. Он возглавлял МИД Ирана в 1981–1997 годах, затем занял пост советника верховного лидера. Благодаря дипломатическому опыту и связям Велаяти остается одной из влиятельных фигур иранской политической системы.
Мирзабекян напомнил, что Велаяти критиковал TRIPP еще до подписания договоренностей в Вашингтоне. Впоследствии он также называл проект «Зангезурским коридором», представляя TRIPP как новое оформление этой идеи под именем Трампа. По оценке востоковеда, хотя последние формулировки Велаятии были гораздо жестче, по содержанию они укладываются в рамки опасений Ирана относительно проекта.
«Он не является должностным лицом, это не официальное выражение позиции Тегерана. Однако, возможно, этим заявлением различные круги в Иране пытаются показать, что существует и такое опасение», — отметил Мирзабекян.
Разные центры влияния и политические подходы внутри Ирана
По словам Мирзабекяна, заявление Велаятии следует рассматривать и в контексте особенностей политической системы Ирана. В стране существуют различные влиятельные группы, позиции которых не всегда совпадают.
В частности, он затронул войну с США, отметив, что во время нее стали заметнее различия между подходами представителей правительства и кругов, связанных с силовыми структурами.
«Очень часто позиции правительства, людей, близких к силовым структурам, и самих силовых структур различаются. Одна сторона, в частности правительство, больше склонна к переговорам и дипломатическому решению проблем. Представители силовых структур, а также некоторые отдельные деятели выступают с более жестких позиций», — сказал Мирзабекян.
По его оценке, происходящее можно охарактеризовать как изменение соотношения влияния различных политических центров внутри Ирана.
Востоковед отметил, что война с США создала для Ирана чрезвычайно сложную ситуацию. Тегеран всегда опасался прямого вовлечения Соединенных Штатов в противостояние с Израилем, поскольку это был один из худших сценариев для Ирана. Во время войны стране пришлось столкнуться с такой ситуацией, используя в том числе фактор Ормузского пролива.
По словам Мирзабекяна, в этих условиях Корпус стражей исламской революции оказался на переднем плане событий. Это автоматически увеличило политическое влияние и вес его представителей. При этом сохраняется и роль правительства, поскольку переговоры ведут именно его представители.
«Это внутриполитическая борьба, которая, естественно, является их внутренним делом. Но в конечном счете переговоры ведут именно представители правительства», — отметил он.
Важно поддерживать контакты с разными кругами Ирана
Мирзабекян обратил особое внимание на широкий круг недавних контактов между Арменией и Ираном. По его словам, Еревану важно вести диалог не только с президентом и министерством иностранных дел Ирана, но и с другими влиятельными представителями его политической системы.
В этом контексте он выделил визит министра иностранных дел Армении в Тегеран около полутора месяцев назад. Во время поездки состоялась встреча и с председателем парламента Ирана Мохаммадом Багером Галибафом.
По словам востоковеда, Галибаф — не просто председатель парламента. Ранее он возглавлял аэрокосмические силы Корпуса стражей исламской революции и считается важным политическим деятелем, связанным с этой силовой системой. Кроме того, именно он руководил иранской делегацией на переговорах с вице-президентом США Джей Ди Вэнсом в Пакистане.
По оценке Мирзабекяна, эта встреча была особенно важна с учетом особенностей политической системы Ирана.
«Если с членами правительства, президентом и министром иностранных дел существуют доверительные отношения, основанные на взаимном доверии, то с учетом иранской специфики было очень важно взаимодействовать и с Мохаммадом Галибафом: встретиться и обсудить вопрос возможного присутствия Соединенных Штатов в регионе», — сказал он.
Мирзабекян также напомнил, что один из заместителей министра иностранных дел Армении встречался с Али Акбаром Велаяти. Таким образом, армянская сторона поддерживает связи с разными кругами Ирана, пытаясь обсудить существующие опасения и не допустить, чтобы они превратились в проблему двусторонних отношений.
Говоря о визите вице-президента Ирана в Армению, Мирзабекян отметил, что не располагает сведениями о том, будто поездка была организована из-за напряженности, возникшей после статьи Велаятии. Хотя даты визита совпали с этими событиями, он напомнил, что и о предыдущем заседании межправительственной комиссии заранее широко не объявляли.
По его словам, визит продлился около двух с половиной — трех дней, имел достаточно обширную повестку и включал культурную составляющую. Важным было и общение иранского вице-президента с журналистами: армянская сторона получила возможность задать ему конкретные вопросы и услышать ответы.
По оценке Мирзабекяна, независимо от первоначальной цели визита он стал для Армении важной площадкой, позволившей еще раз обсудить существующие вопросы с высокопоставленным представителем Ирана. Ответы вице-президента он назвал достаточно конструктивными.
Вопрос присутствия внешних сил принципиален для Тегерана
Рассматривая причины обеспокоенности Ирана проектом TRIPP, Мирзабекян связал их и с более широкой региональной политикой Тегерана.
По его словам, после войны Иран стремится продвигать подход, согласно которому региональные вопросы должны решаться с участием стран региона, без привлечения внешних сил. Этот принцип касается не только Южного Кавказа, но и Ближнего Востока, включая арабские страны Персидского залива.
«В представлении Ирана регион должен быть свободен от внешних сил», — отметил востоковед.
По его словам, Тегеран хочет, чтобы Соединенные Штаты больше не участвовали в региональных процессах. Даже когда Вашингтон решает сократить свое присутствие исходя из собственных интересов, в Иране это может быть представлено как политическая победа.
Мирзабекян отметил, что такой подход обусловлен и сложными отношениями Ирана с США. Для Тегерана вопрос присутствия внешних сил принципиален, что отражается и в его заявлениях относительно TRIPP.
По словам востоковеда, Иран особенно обеспокоен возможностью того, что проект приведет к появлению военного присутствия в регионе. Он подчеркнул, что такое развитие событий не может быть приемлемым и для Армении.
При этом, по его словам, Иран делает акцент не только на военной составляющей, но и на участии внерегиональных сил в целом.
Формат «3+3» не охватывает все реалии Южного Кавказа
Мирзабекян также прокомментировал продвигаемый Ираном региональный формат «3+3». Он предполагает участие трех стран Южного Кавказа и трех соседних государств — России, Турции и Ирана.
По его оценке, сейчас этот формат неэффективен, хотя трудно предсказать, какую роль он сможет играть через два, три или четыре года.
Как отметил востоковед, региональные процессы на Южном Кавказе сегодня гораздо шире рамок «3+3». В них участвуют также Соединенные Штаты и Европейский союз, у которых есть собственные интересы и повестки.
«Южный Кавказ гораздо шире формата „3+3“. Здесь в лице TRIPP участвуют Соединенные Штаты, а у Европейского союза тоже есть интересы. Сейчас это становится еще более очевидным», — сказал он.
Мирзабекян убежден, что правительство Ирана также осознает эту реальность. По его мнению, это одна из причин, по которым Тегеран поддерживает активный диалог с Арменией.
По его словам, армянской стороне важно продолжать эту работу: общаться с различными политическими кругами Ирана, обсуждать их опасения и укреплять атмосферу взаимного доверия.
👉 Регион

