Если действующие ограничения России в отношении Армении сохранятся, экономика может потерять около двух процентных пунктов ВВП. С экономической точки зрения такой удар можно выдержать, но с социальной — нет. Такую оценку дал бывший министр финансов Вардан Арамян.
По его словам, российские ограничения сейчас в основном затрагивают поставки из Армении сельскохозяйственной продукции — фруктов и овощей, а также напитков, рыбы и других товаров. «Экономический эффект для нашей экономики — потеря около двух процентных пунктов ВВП. Это болезненно, конечно, показатель немаленький, но с экономической точки зрения терпимо. С социальной — нет», — сказал он.
Экономист считает социальные последствия более серьёзными, поскольку основной удар придётся на людей, занятых в сельском хозяйстве. Дело не только в трудностях со сбытом: значительная часть этих людей выплачивает кредиты. Если бы, к примеру, ограничения затронули горнодобывающую промышленность, удар тоже был бы серьёзным — эта отрасль имеет системное значение. Однако непосредственно занятых в ней людей сравнительно меньше.
С сельским хозяйством ситуация иная. Это гораздо более широкая сфера, включающая множество небольших хозяйств, которые выращивают виноград, фрукты, овощи и другую продукцию. Поэтому ограничения на её сбыт, по словам Арамяна, могут перерасти в масштабную социальную проблему.
Повышение цены на газ может усилить проблему
При оценке ситуации, продолжил Арамян, необходимо учитывать ещё несколько важных факторов. Один из них — возможное повышение цены на газ. Он отметил, что этот вопрос затрагивал и председатель Центрального банка, с оценкой которого он согласен.
«Сегодня мы импортируем газ из Российской Федерации по 177,5 доллара — примерно 177 долларов за тысячу кубометров. Это, естественно, субсидируемая цена, и мы все это понимаем», — сказал экономист.
По его словам, важно учитывать и ту часть поддержки со стороны России, которая не выглядит прямой финансовой помощью. Благодаря льготной цене российского газа в экономике Армении остаётся значительная сумма.
«Я не хочу выглядеть пропагандистом России, но говорю об экономических фактах. Ежегодно мы платим за импорт газа из России около 520–560 миллионов долларов. Если, например, тариф удвоится, это означает, что при прочих равных за тот же объём газа на границе нам придётся платить вдвое больше», — сказал Арамян.
При этом потребление газа недостаточно гибко, чтобы при удвоении цены сократиться в той же пропорции. Газ нужен для отопления жилья, приготовления пищи и других бытовых нужд. Люди не могут сразу уменьшить его потребление наполовину.
«Спрос на газ не очень сильно зависит от цены, потому что людям в любом случае нужно отапливать квартиры, готовить еду и так далее. Определённая гибкость есть, но она не настолько высока, чтобы при удвоении цены потребление газа тут же сократилось вдвое», — отметил он.
Первый удар от подорожания газа — по потребителям
По словам Арамяна, повышение цены на газ будет передаваться экономике несколькими путями. Первый — расходы домохозяйств. Если людям придётся платить вдвое больше за прежний объём газа, они сократят покупки других товаров и услуг.
«Допустим, люди выделяют из собственного кармана вдвое больше денег на тот же объём газа. Это значит, что им придётся настолько же сократить спрос на другие товары и услуги. Например, они будут реже ходить в рестораны, меньше тратить на одежду, обувь, продукты и другие товары», — пояснил экономист.
Снижение спроса, в свою очередь, скажется на хозяйственной деятельности. «Это приведёт к экономическому спаду. Когда спрос уменьшается, часть произведённой продукции ты уже не можешь продать», — отметил Арамян.
Таким образом, последствия повышения цены на газ не ограничатся ростом коммунальных платежей. Изменение расходов семей может затронуть и другие отрасли, снизив спрос на их товары и услуги.
Второй путь воздействия — рост затрат производителей
Второй путь, по словам Арамяна, связан с затратами производителей. Особенно уязвимы отрасли, где газ непосредственно используется в производстве. В качестве примера он назвал сельское хозяйство и тепличные хозяйства.
«Второй путь состоит в том, что это напрямую войдёт в затраты производителей. В основном пострадают сельское хозяйство и теплицы, работающие на газе. Их себестоимость вырастет», — сказал он.
Рост себестоимости может поставить часть предпринимателей в положение, когда их продукция перестанет выдерживать конкуренцию. «Довольно многие хозяйствующие субъекты могут оказаться, так сказать, на грани банкротства, потому что их продукция больше не будет конкурентоспособной», — отметил Арамян.
Экономист объяснил это на примере небольших производителей. В отличие от крупных компаний, они не могут определять рыночную цену.
«Допустим, они производили конкретный товар за 1000 драмов, а его рыночная цена — 1200 драмов. Когда себестоимость поднимается до 1300 драмов, они не могут просто сказать: “Знаете, теперь я предлагаю его за 1300”. Они небольшие участники рынка, и покупатель, естественно, не станет брать товар по такой цене», — сказал Арамян. По его словам, в результате эти производители могут уйти с рынка и закрыться.
Экспортёры уже находятся в сложном положении
Арамян выделил ещё одну группу проблем — положение экспортёров. По его оценке, экспортный сектор Армении находится в тяжёлой ситуации с 2022 года.
«Я даже позволил себе употребить несколько грубое слово, но оно действительно описывает их положение — “предсмертный хрип”. На самом деле экспортёрам очень трудно», — сказал он.
По словам экономиста, на экспортёров одновременно действуют несколько факторов. Первый — обменный курс: укрепление драма снижает их конкурентоспособность. Второй — относительные цены. Производителям экспортируемых товаров приходится конкурировать и с импортом на внутреннем рынке; при изменении курса импортная продукция может получить преимущество.
Арамян привёл пример рынка напитков. «Допустим, у нас есть водка местного производства. Наши производители не могут сильно снизить цены. А импортёры — например, той же Beluga или других напитков — за счёт обменного курса могут опускать цену. И здесь наши производители проигрывают», — сказал он.
Следовательно, проблема экспортного сектора не сводится к потере конкурентоспособности за рубежом. На внутреннем рынке местные производители также соперничают с импортными товарами, и изменение курса может осложнить для них эту конкуренцию.
Неторгуемый сектор забирает ресурсы у экспортного
Арамян указал и на быстрый рост неторгуемого сектора экономики Армении — отраслей, товары и услуги которых в основном потребляются внутри страны. «Наши экспортёры проигрывают и неторгуемому сектору — это ещё одна сторона внутренних относительных цен», — сказал он.
По словам экономиста, активное развитие этого сектора видно в показателях экономической активности. «Посмотрите: среди основных направлений роста — неторгуемый сектор, капитальное строительство, сфера услуг», — отметил Арамян.
Если прибыльность в этих отраслях растёт, они начинают привлекать ресурсы из экспортного сектора. Речь прежде всего о работниках и капитале: обе части экономики конкурируют за одни и те же производственные ресурсы.
В качестве примера Арамян привёл разницу в зарплатах. «Представьте: экспортный сектор платит 300 тысяч драмов, а неторгуемый — 350 тысяч. Предлагая 350 тысяч, он выигрывает эту борьбу и перетягивает работников к себе. Человек вместо работы на производственном предприятии уходит в сферу услуг», — сказал он.
Таким образом, экспортный сектор сталкивается не только с внешней конкуренцией и проблемой обменного курса. Внутри страны ему приходится соперничать за работников и другие ресурсы с более прибыльными неторгуемыми отраслями.
Прямое и последующее воздействие
Влияние российских ограничений и возможного повышения цены на газ Арамян описывает на двух уровнях: прямом и мультипликативном.
«Прямой эффект состоит в том, что твои расходы сразу растут — независимо от того, домохозяйство ты или производитель. Затраты увеличиваются у обоих», — отметил он.
Для домохозяйств это означает, что при прежнем доходе большая его часть будет уходить на газ. В результате сократится спрос на другие товары и услуги. Для производителей рост расходов обернётся повышением себестоимости, а для небольших предприятий и экспортёров может означать потерю конкурентоспособности.
Но более глубокая проблема, по словам Арамяна, — мультипликативный эффект, когда первоначальный удар распространяется на другие части экономики.
«Есть и мультипликативный эффект, когда процесс продолжается. Постепенно, допустим, экспортёры вытесняются с рынка, потребители начинают урезать расходы в других направлениях, и это приводит уже к более глубокому экономическому спаду», — сказал экономист.