TRIPP является не только одним из первоочередных вопросов внутренней и внешней политической повестки нашей страны, но и, не побоюсь этого слова, одним из важнейших вопросов региональной и мировой политики, приковавшим внимание крупнейших мировых держав. Об этом свидетельствует уже само название проекта, а также начавшийся в Конституционном суде процесс и последующие процедуры, предусмотренные в Национальном собрании.
В этом контексте часть дискуссий, проходящих в политическом, экспертном и информационном поле Армении, вызывает глубокую обеспокоенность у специалистов, в том числе у меня. Руководствуясь профессиональной и гражданской ответственностью, считаю своим долгом ещё раз поделиться с общественностью своими профессиональными размышлениями и мнениями.
Я предложу несколько тезисных вопросов, над которыми каждому из нас важно задуматься и ответы на которые следует искать, говоря о TRIPP. Некоторые из них совершенно очевидны. Однако, к сожалению, в заявлениях и действиях политиков они порой представляются в виде, очень далёком от реальности, а иногда и в ошибочных формулировках. Это касается как отдельных представителей власти, так и оппозиционных кругов.
Поэтому мои оценки будут не столько политическими, поскольку я не являюсь частью какой-либо политической команды, сколько профессиональными.
Первый вопрос, вынесенный в заголовок моего выступления, — «известный» и «неизвестный» TRIPP. Что известно о TRIPP и что остаётся неизвестным?
До появления названия TRIPP вопрос дороги через Сюник, обладающей особым статусом, обсуждался под другими названиями. Последним из них стало так называемое наименование «Зангезурский коридор».
О том, что представляет собой «Зангезурский коридор» и откуда появилось это название, мы уже неоднократно говорили. Как отметил Паруйжян, мы издали книгу, которая была переведена на несколько языков, в том числе недавно на Фарси, и сделали её доступной для политических и научных кругов.
Наш ответ однозначен: «Зангезурский коридор» является сверхцелью почти векового турецко-азербайджанского проекта — плохо замаскированного или вовсе не скрываемого.
Однако сейчас говорят, что это уже не «Зангезурский коридор», а TRIPP с его модным названием, и что это не коридор, а дорога. Кстати, некоторые оппозиционные деятели из определённой политической силы придерживаются сходной позиции и также продвигают этот ошибочный тезис, обосновывая его некими тактическими или далеко идущими соображениями.
В этой ситуации я задаю два вопроса.
Первый: существует ли логистическая разница или хотя бы отклонение на один сантиметр между проектом, называемым «Зангезурским коридором», и TRIPP? Если говорить конкретнее, разве TRIPP не будет реализован буквально по тому же маршруту, который предусмотрен для «Зангезурского коридора» и, более того, планируется турецко-азербайджанским альянсом?
Наш ответ однозначен. Насколько я могу судить по запланированным и уже ведущимся строительным работам, связанным с дорогой и другой инфраструктурой, между ними нет даже сантиметровой разницы.
Второй вопрос: существует ли разница в статусе между предусмотренным «коридором» беспрепятственным маршрутом из Азербайджана в Нахичевань и маршрутом, предусматриваемым TRIPP, несмотря на формулировки, напоминающие различные международные термины, — «back office», суверенитет и другие?
Ответы представителей армянской власти очень уклончивые: они подчёркивают и упоминают территориальную целостность, суверенитет и другие подобные термины.
Полагаю, что и на этот вопрос существует однозначный ответ. Подчеркну: это дорога с необычным статусом, полностью отвечающая интересам и целям турецко-азербайджанского тандема.
Одним из явных свидетельств этого является воодушевление, царящее в политических элитах этих стран, а также периодически звучащие формулировки, раскрывающие плохо скрываемую сущность вопроса. Это ожидаемый ими режим «Зангезурского коридора», который лишь получил другое название в международном дискурсе.
Ещё один риторический вопрос: если этот проект настолько выгоден Армении, почему им так воодушевлены турецкие и азербайджанские политические и государственные деятели, десятилетиями питавшие и продолжающие питать расистскую ненависть к Армении?
Следовательно, это проект не в пользу Армении, а за счёт Армении. Такова формула.
Сегодня о TRIPP говорят так много, что первоначальное происхождение и сущность вопроса оказались забыты. Возможно, это также пропагандистский метод, однако наука существует именно для того, чтобы возвращать всех к истинным выводам и показывать исходное положение вопроса.
Сегодня мы должны констатировать, что TRIPP возник из турецкой националистической логистической программы и вследствие ошибочной дипломатии и примитивного подхода оказался в заявлении-документе от 9 ноября 2020 года, превратившись в политическую ловушку для Армении.
Следовательно, ловушкой был не Арцах, от которого Армения якобы освободилась, а «Зангезурский коридор» — TRIPP, который сегодня служит ловушкой для настоящего и будущего Армении.
Другой глобальный вопрос — вовлечённость Трампа и США в эту проблему. На мой взгляд, здесь переплелись прагматический геополитический интерес Соединённых Штатов и, возможно, личные амбиции президента Трампа.
Начнём с геополитического интереса.
Ещё Бжезинский совершенно чётко определил, что важным, тонким и принципиальным фактором глобального положения США является политическая география. Он особо выделял имеющие мировое значение морские и сухопутные пути и коридоры — например, Суэцкий канал.
Иными словами, речь идёт о контроле над важными с точки зрения геополитических интересов сухопутными и морскими маршрутами.
Что в таком случае является, условно говоря, Суэцким каналом нашего региона? Ответ очевиден: дорога, проходящая через Сюник.
И вот на фоне угроз Азербайджана в адрес Армении и заявлений о готовности к военной агрессии появляется спасательный круг Трампа — TRIPP.
Расчёт совершенно ясен: США не позволяют Азербайджану осуществить прямую военную агрессию против Армении.
Очень быстро обойдя в политическом соперничестве — или, пользуясь автомобильной терминологией, совершив доказательный заезд против двух других региональных игроков, России и Ирана, — 8 августа 2025 года в Вашингтоне подписывается известный документ. Все стороны, по всей видимости, довольны и остаются в выигрыше.
Однако это невозможно даже теоретически, поскольку реальные интересы участвующих государств в действительности противоположны и не могут позволить обеспечить удовлетворительный результат для всех сторон.
Что же получается, чем уступают и что приобретают стороны? Иными словами, что нам настолько «известно» о TRIPP?
Во-первых, Азербайджан де-факто получает дорогу в Нахичевань со статусом «Зангезурского коридора» или близким к нему. Это поддерживает и Турция.
При этом Азербайджан в кавычках уступает термин «Зангезурский коридор», причём исключительно в международном дискурсе. Во внутренней риторике он продолжает использовать этот термин. Свидетельства этого встречаются очень часто; последнее прозвучало два дня назад вновь из уст Хикмета Гаджиева.
Кроме того, Азербайджан, опять же в кавычках, великодушно соглашается не нападать на суверенную территорию Армении и не прибегать к военной агрессии, хотя ранее уже применял её против других суверенных территорий Армении. Но на этот раз — в соответствии с договорённостью высокого международного уровня.
Армения в кавычках выигрывает или сохраняет лицо благодаря тому, что в документе не используется термин «Зангезурский коридор». Параллельно под угрозой оказывается суверенитет Армении и целая группа синонимичных ему понятий, а в качестве бонуса страна получает обещания производства микрочипов и финансовых потоков. Определённые шаги уже предпринимаются.
Однако Армения уступает некоторую долю полного контроля над своей стратегической территорией — пусть даже, если смотреть оптимистично, небольшую, — а репутации армянского государства наносится существенный имиджевый ущерб.
Одновременно забывается политическая линия, в кавычках называемая «дипломатией уступок», тогда как общественности заявляют, что власти ничего не уступили, а даже выиграли.
Полагаю, это точное отражение формулы Джорджа Оруэлла: «Война — это мир». Теперь уступка — это достижение.
Ещё один риторический вопрос.
Если это обычный коммуникационный проект, почему его сопровождает столько необычных процессов? Если это обычная дорога, почему Трамп присваивает или дарует ей своё имя? Если она обычная, почему вокруг неё происходит столько необычного?
В результате Трамп решает вопрос участия своей страны в контроле над важнейшей южнокавказской дорогой — условно говоря, получает доступ к южнокавказскому Суэцкому каналу или Ормузскому проливу.
Он также получает возможность дополнить свою риторику образом миротворца. Было заявлено, что он быстро разрешил тридцатилетний армяно-азербайджанский конфликт, однако это произошло ценой явных и болезненных уступок одной из сторон — Армении.
И, конечно, он создаёт в мире ещё один географический объект, названный его именем: до этого появилось озеро Трампа, теперь — дорога Трампа и так далее.
Кстати, Трамп, похоже, сам раскрывает всё это в одном из своих недавних скандальных заявлений. Несколько дней назад, говоря об установлении американского контроля над Ормузским проливом, Трамп, на мой взгляд, высказал очень важную мысль. Цитирую: «Я переименовываю Ормузский пролив в пролив Трампа».
Параллели, на мой взгляд, совершенно очевидны: дорога Трампа, TRIPP, пролив Трампа, Ормузский пролив. Это также оценка того, насколько сопоставима геополитическая ценность Ормузского пролива и дороги, проходящей через Сюник.
И в завершение — об одной исторической параллели, которую я заметил после подписания Вашингтонского документа и объявления дороги, названной именем Трампа.
Не так давно память и ожидания армянского народа, связанные с президентами США, имели гораздо более серьёзный масштаб и конкретное содержание.
Около ста лет назад, 10 августа 1920 года, был подписан Севрский договор, обещавший Армении освобождённые территории исторической родины площадью в тысячи квадратных километров. Во главе этого процесса стоял один из предшественников Трампа — президент США Вудро Вильсон, который своим арбитражным решением начертил обширную карту Армении, так и не ставшую реальностью.
По сравнению с TRIPP и Трампом Вильсон обещал армянам и Армении гораздо больше. Однако вновь победили её величество политический интерес и расчёт.
Откровенно говоря, по моему глубокому убеждению, весь этот процесс осуществляется не ради армянского народа и Армении, поскольку в политике и геополитике нет места сентиментальности.
TRIPP, с одной стороны, является порождением конкретных геополитических интересов, а с другой — вековой турецко-азербайджанской мечтой, реализуемой за счёт Армении.
От всего этого Армения получает декларативные заверения, но одновременно и вероятный риск превращения своей территории в площадку столкновения интересов различных геополитических полюсов.
Слепая вера в какое-либо государство или центр силы неизбежно приведёт к неудаче. Власти, заявляющие, что безопасность нашего государства нельзя связывать с политическими интересами одной страны, сами делают то же самое.
Это очередная попытка выдать желаемое за действительное — в данном случае увидеть в TRIPP не турецко-азербайджанский коридор, а армяно-американский мегапроект, руководствуясь логикой, напоминающей формулу «после меня хоть потоп».
Тюрколог Рубен Мелконян