Все социологические опросы последнего периода свидетельствуют о стабильном падении рейтингов армянских властей и лично премьер-министра Никола Пашиняна. Однако парадокс заключается в том, что разочарованный электорат не переходит на сторону оппозиции. Напротив — рейтинги оппозиционных сил также находятся на нисходящей траектории. Фактически значительная часть общества уходит в политическое «никуда», отказываясь от участия в действующем политическом поле.
Почему это происходит? Почему армянский избиратель разочаровывается в правящей партии, но не видит альтернативы в оппозиции? И что это говорит о глубинных процессах внутри общества и самой политической системы?
В 2018 году Никол Пашинян пришел к власти под лозунгами справедливости, равенства и освобождения государства от «коррумпированных элит». Его риторика и стилистика были во многом схожи с анархистскими и горизонталистскими движениями: отказ от иерархий, прямая демократия, максимальная транспарентность, участие «простого человека» в управлении.
По оценкам социолога Артура Пароняна, преимущественно малообеспеченные и слабо образованные слои общества представляют собой своеобразный анархистский электорат. По его словам, данные социологических опросов и проведенных в различных фокус-группах исследования свидетельствуют, что для этой части населения справедливость означает получение материальных благ вне зависимости от того, работают они или нет, и насколько эффективно они трудятся. «Откуда должны поступать эти средства — вопрос, который в большинстве случаев не ставится. На интуитивном уровне у них преобладает убеждение: у богатых можно отобрать и передать бедным — с первых «не убудет»», — заявил он.
Паронян отметил, что действующий премьер-министр в 2018 году дал этой части общества надежду, что именно так и поступит: перераспределит ресурсы, забрав у миллионеров и передав их «простому народу». В этом многие увидели шанс на немедленное улучшение своего уровня жизни. Однако, по прошествии лет, разочарование сменилось глубокой ненавистью. Сегодня эти группы живут в парадигме «ни бывшие, ни нынешние». Они не приемлют оппозицию, ассоциируя её с прошлой несправедливостью, но и правящую власть отвергают — за несбывшиеся ожидания.
«В этой социальной дихотомии выражается серьезный кризис доверия. Люди видят, что, условно говоря, Гагик Царукян по-прежнему остается богатым, а они — по-прежнему бедны. Проблема в том, что правящая команда, пробиваясь к власти, сознательно эксплуатировала эти ожидания, но, оказавшись у руля, так и не инициировала откровенный разговор об экономических реалиях. Не были сформулированы ни принципы, по которым должна развиваться страна, ни стратегия, позволяющая каждому иметь возможность честно зарабатывать.
В результате у значительной части общества сформировались опасные и иллюзорные представления о справедливости, которые невозможно реализовать в рамках устойчивого государственного устройства. И это уже не просто проблема отдельных социальных групп — это вызов для всей системы. Такие ожидания, оставшиеся без ответа, превращаются в «социальную бомбу замедленного действия», — отметил Паронян, добавив, что речь идет ни много, ни мало о 20% электората.
Одной из причин, по которым свой электорат теряет и оппозиция, заключается в том, что протестные силы не воспринимаются, как серьезный противовес, поскольку за прошедший период не сумели достичь никаких результатов, более того часть отколовшегося от оппозиции электората уверена — оппозиция упустила свой шанс, “поезд ушел”. Что же до разочаровавшегося в Пашиняне электората, то для них действующая оппозиция — этот как раз те, “должны были отобрать”, соответственно на их сторону вышеотмеченная категория граждан не перейдет.
В итоге Армения переживает кризис политической субъектности. Избиратель не верит ни институтам, ни партиям, ни политической риторике — независимо от того, исходит ли она от власти или оппозиции. Это феномен, схожий с тенденциями в Восточной Европе и Латинской Америке, где после революций или смены власти на волне популизма разочарование приводит не к смене партии, а к отчуждению от самой идеи участия в политике. Такой гражданин превращается в «осиротевшего избирателя» — он политически активен, но не чувствует себя представленным ни одной силой.