По данным Следственного комитета Армении, число уголовных дел по статьям, связанным с торговлей людьми, за последние пять лет демонстрирует неуклонный рост. Если в 2020 году было возбуждено всего 10 дел, то уже в первой половине 2025 года — 22. Причем впервые с 2021 года зафиксировано явное преобладание сексуальной эксплуатации: 15 случаев против 7 трудовой. При этом, как подчеркивают эксперты, речь идет лишь о верхушке айсберга: большинство жертв не осознают свой статус или отказываются говорить об этом.
Заместитель начальника управления по расследованию преступлений, связанных с торговлей людьми, сексуальным насилием в отношении несовершеннолетних и незаконным оборотом наркотиков Главного управления по особо важным делам Следственного комитета Армении Тигран Киракосян называет основной тенденцией последних лет рост числа случаев внутреннего трафикинга — как сексуального, так и трудового. В 2021 году было зарегистрировано 16 дел (9 по сексуальной и 7 по трудовой эксплуатации), в 2022-м — 8, в 2023-м — уже 27, из которых 23 — трудовая эксплуатация. В 2024 году число дел достигло 38 — 20 по сексуальной и 18 по трудовой эксплуатации. В 2025 году, за полгода, уже возбуждено 22 дела.
Одним из примеров новых форм трафикинга Киракосян называет случай 2021 года, когда мужчина с помощью социальных сетей шантажом вынудил нескольких людей присылать ему обнаженные фото и видео. Он получил 8 лет лишения свободы. По его словам, преступник воспользовался уязвимым состоянием пострадавших, оказавшихся в тяжелом эмоциональном состоянии после войны 2020 года.
По данным СК, за последние годы существенно сократилось число случаев трафикинга армянских граждан за рубежом. Сейчас они — единичны. Тем не менее, по словам Киракосяна, в предыдущие годы зафиксированы случаи трудовой эксплуатации армянских граждан в строительстве и сельском хозяйстве в России, а также сексуальной эксплуатации в ОАЭ.
При этом вектор торговли людьми в Армении меняется: если раньше страна воспринималась как транзитная или как страна-источник, то сейчас она становится страной назначения. По словам главы Ассоциации аудиовизуальных журналистов Арзумана Арутюняна, в последние годы фиксируются случаи эксплуатации иностранных граждан — в частности, из Индии, Таджикистана и Узбекистана. По ним возбуждены уголовные дела.
Когда мужчина — жертва: слом стереотипов
Отдельное внимание эксперты уделяют тому, как меняется гендерный профиль жертв. Если ранее считалось, что жертвами трафикинга становятся исключительно женщины, то сегодня уже фиксируются случаи эксплуатации мужчин. Как подчеркивает Арутюнян, «раньше никто не верил, что армянин — мужчина — может быть жертвой. Это не укладывалось в общественное сознание». Многие пострадавшие мужчины отказывались признавать свой статус, даже сталкиваясь с эксплуатацией, — из-за стыда, гордости, страха и отсутствия элементарной правовой грамотности. Сегодня, по его словам, это начинает меняться, в том числе благодаря усилиям правоохранителей и кампаний по повышению осведомленности.
Тем не менее, готовность жертв обращаться за помощью остаётся крайне низкой. Один из самых острых вопросов — публичность: даже при условии полной анонимности и защиты персональных данных пострадавшие часто отказываются делиться своей историей. Причина — страх осуждения, повторной виктимизации, а также травматичный опыт предательства со стороны близких.
«Ты сам виноват»: как общество вторично травмирует жертв
Арутюнян подчёркивает: «Когда жертва решается рассказать, общество зачастую не принимает её. Наоборот — клеймит, осуждает, и в итоге жертва становится таковой дважды». Он приводит примеры, когда соседи, родственники или друзья вместо поддержки обвиняли жертву, провоцируя ещё более тяжёлые последствия. «Бывали случаи, когда человек, не найдя поддержки, сам становился преступником, втягиваясь в трафикинг уже с другой стороны. Это страшная тенденция».
Эксперты сходятся во мнении: проблема глубже, чем может показаться. Один из самых серьезных барьеров — неосведомленность жертв. По словам Тиграна Киракосяна, многие пострадавшие не только не считают себя жертвами, но и «обожествляют» своих эксплуататоров. Это явление напоминает стокгольмский синдром — психологическое состояние, при котором жертва начинает оправдывать или даже защищать преступника. «Они говорят — он наш спаситель. Мы сталкиваемся с людьми, которые либо имеют только начальное образование, либо вообще не учились, они не понимают, что с ними происходит. Уровень правосознания очень низкий», — говорит Киракосян.
Он приводит пример: человек работает весь день, получает 1000 драмов и искренне считает, что это нормальная оплата. Осознание несправедливости не приходит, и следователям приходится прилагать усилия, чтобы разъяснить пострадавшему, что он — жертва тяжкого преступления.
Арутюнян также подчёркивает культурный барьер: «У нас почти все всех знают. Люди боятся: а вдруг кто-то узнает? Признаться в том, что тебя эксплуатировали — это страшный стыд. И мы сталкиваемся с этим и в просветительской работе, и в правовой защите».