Премьер-министр Армении Никол Пашинян посетил Китай для участия в саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), где принял участие также в параде, посвящённом 80-й годовщине капитуляции Японии и окончанию Второй мировой войны. Уже 4 сентября армянский премьер отправился в Японию — и именно эта последовательность визитов стала предметом оживлённых дискуссий.
Критики не преминули заметить: «Пашинян с парада, посвященного победе над милитаристской Японией, прямиком направился именно в Японию». Действующую власть обвинили в непоследовательности и противоречивости внешнеполитического курса. Одни напомнили о меморандумах о сотрудничестве с США, за которыми последовали договорённости о стратегическом партнерстве с Китаем — главным соперником Вашингтона. Другие указали на то, что Ереван официально заявил о намерении идти по пути вступления в Европейский союз, принял соответствующий заоне, но параллельно выдвинул инициативу о вступлении в ШОС.
Возникает главный вопрос: действительно ли действия властей Армении представляют собой цепочку дипломатических ошибок и «нервозные поиски новых покровителей», как утверждает оппозиция, или же за ними стоит выверенный расчет и попытка многовекторного маневра в условиях меняющегося мирового порядка?
От парада в Китае к визиту в Токио: противоречие или баланс?
На первый взгляд, участие армянского премьера в параде, посвящённом победе над милитаристской Японией, а затем — визит в саму Японию выглядят как дипломатическое противоречие. Однако, если учесть современный контекст, подобные шаги вполне укладываются в логику мировой политики, когда исторические обиды часто отходят на второй план ради экономических интересов.
Так, невзирая на то, что большую лепту в поражении Японии сыграли США, сегодня отношения с Вашингтоном характеризуются как тесное стратегическое партнерство и союзнические связи на высоком уровне. Отношения с Китаем сложнее, что, однако, не мешает Китаю быть одним из крупнейших торговых партнеров Японии. Объемы двусторонней торговли Японии и Китая стабильно растут и практически не уступают объемам торговли Японии и США.
Для Армении визиты в Пекин и Токио — попытка извлечь выгоду из сотрудничества с экономическими гигантами. Участие в саммите ШОС и параде в Китае открывает доступ к инициативе «Один пояс, один путь», а визит в Японию направлен на привлечение инвестиций в технологии и инфраструктуру, возможно и внесения баланса. Проблема в том, что экспертные и политические круги и не только в Армении, но и за ее пределами руководствуются принципами что можно крупным странами, то неприемлемо для малых. Как отмечает аналитик Carnegie Endowment Пол Стронски, «многовекторная политика малых стран, таких как Армения, часто воспринимается как нерешительность, если не подкреплена четкой стратегией». Таким образом, успех этой дипломатии во многом зависит от способности Еревана четко артикулировать свои приоритеты и избегать восприятия как ненадежного партнера. Хватит ли для этого ресурсов и дипломатических навыков — другой вопрос.
Между Вашингтоном и Пекином
Другой вопрос — подписанные меморандумы с США и заявление о стратегическом сотрудничестве с Китаем. Безусловно, они носят рамочный характер, фиксируют намерения развивать взаимовыгодные инициативы и не содержат запретов на сотрудничество с третьими странами. Более того, не будем забывать, что США и Китай, несмотря на конкуренцию, сами поддерживают активные торгово-экономические связи.
Тем не менее, документа содержат потенциальные противоречия при практической реализации. Так, меморандум с США в сфере искусственного интеллекта и полупроводников акцентирует внимание на усилении экспортного контроля и предотвращении утечек ресурсов ИИ. Он также повышает статус Армении в системе американского экспортного контроля, что фактически требует соблюдения санкционных режимов, включая ограничения против Китая. Одновременно заявление с Пекином предусматривает углубление сотрудничества в сфере ИИ, информационных технологий и инноваций, включая создание совместных исследовательских центров. Если Ереван пойдёт на активное развитие технологического партнёрства с Китаем, это неизбежно создаст напряжённость в отношениях с США.
В энергетическом блоке противоречия менее выражены. В меморандуме с Вашингтоном речь идёт о развитии гражданской ядерной энергетики, включая возможное использование малых модульных реакторов американских технологий. Документ с Китаем касается в основном возобновляемых источников энергии и инфраструктуры, не затрагивая атомную сферу. Однако в случае появления конкурирующих китайских предложений по ядерным проектам Армения также может столкнуться с дилеммой выбора.
Таким образом, на текущем этапе противоречий нет, но их появление в будущем вполне возможно. Армения сможет извлечь пользу из синергии, лишь грамотно координируя сотрудничество с США и Китаем. В определенном вопросе этот подход соблюден. Армения обеспечила поддержку «Перекрестка мира» в меморандуме с США и синергию с инициативой «Один пояс, один путь» в заявлении с Китаем, тем самым в вновь продемонстрировав желание стать региональным транспортным хабом.
ШОС или ЕС
Уставные документы Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и Европейского союза (ЕС) действительно не содержат явных запретов на одновременное членство или сотрудничество стран в обеих организациях. ШОС, согласно своей Хартии, ориентирована на укрепление безопасности, экономического сотрудничества и политического диалога в Евразии, с акцентом на принципы суверенитета, невмешательства и равенства. ЕС, в свою очередь, регулируется Договором о Европейском союзе и Договором о функционировании ЕС, которые устанавливают глубокую интеграцию в экономической, политической и правовой сферах для стран-членов, но не запрещают внешние партнерства, если они не противоречат обязательствам ЕС. Таким образом, юридически нет препятствий для того, чтобы страна одновременно была членом ЕС и ШОС.
Однако на практике совмещение активного участия в ШОС и ЕС может быть затруднено из-за различий в политических и стратегических приоритетах. Так, ШОС объединяет страны с акцентом на евразийскую интеграцию, часто под влиянием России и Китая, которые могут рассматривать усиление влияния ЕС в регионе как конкурирующее. ЕС, напротив, требует от своих членов или кандидатов согласования внешней политики и соблюдения стандартов, которые могут конфликтовать с интересами ключевых игроков ШОС, в частности, с Китаем. Наиболее чувствуительным вопросом тут является вопрос Тайваня. ЕС, хотя официально придерживается политики «Одного Китая”, поддерживает более гибкий подход к Тайваню. Например, страны ЕС развивают экономические и культурные связи с Тайванем, включая торговлю и инвестиции, но при этом не признают его как независимое государство. Некоторые страны-члены ЕС, а также Европарламент, активно выступают за усиление поддержки Тайваня, особенно в контексте демократических ценностей и противодействия давлению Китая. Что может стать серьезной проблемой при одновременном членстве в этих двух Союзах.
Действия правительства Армении пока больше выглядят как попытка «держать все направления открытыми», чем как выверенная стратегия. Многовекторность создаёт потенциальные противоречия и напряжённость в отношениях с ключевыми партнёрами, а успех инициатив зависит от того, хватит ли у Еревана ресурсов и дипломатических навыков для их грамотной координации. Поэтому предпринимаемые шаги пока скорее рискованные, чем однозначно продуктивные.