В январе 2026 года курдский народ Северо-Восточной Сирии (Рожава) вновь оказался перед лицом экзистенциальной угрозы. После падения режима Асада и прихода к власти Ахмеда аш-Шараа (бывшего лидера ХТШ) сирийские правительственные силы начали масштабное наступление на курдские районы
Представитель Партии равенства и демократии народов (DEM-Party) при европейских институтах в Страсбурге Файик Ягизай в эксклюзивном интервью VECTORS объясняет, почему курды считают произошедшее предательством, кто несёт ответственность за нынешнюю катастрофу и почему они будут сражаться до конца — даже если цена будет самой высокой.
Наблюдаем ли мы сейчас исчезновение курдской автономии в Сирии?
Когда ИГИЛ атаковал Кобани и другие районы, населённые курдами, иракская армия фактически сдала эти территории боевикам. Сирийская армия также отступила, не оказав серьёзного сопротивления. И только курдский народ встал на защиту своей земли: он организовал сопротивление, остановил наступление и в конечном итоге разгромил ИГИЛ. Именно поэтому международная коалиция приняла решение поддержать курдских бойцов в борьбе с террористами.
При этом ИГИЛ атаковал не только курдские районы. Его «столицей» была Ракка, под контролем группировки находились Дейр-эз-Зор и другие города, населённые преимущественно арабами. Мы поставили перед собой цель полностью уничтожить территориальный контроль ИГИЛ — и нам это удалось.
После победы над ИГИЛ, разумеется, возник вопрос управления освобождёнными территориями. В условиях, когда в Сирии шла гражданская война и по всей стране царил хаос, мы создали автономную администрацию для организации повседневной жизни людей. Нам удалось выстроить систему управления, которая была разнообразной и инклюзивной — по сути, демократическую, в определённом смысле феминистскую и экологически ориентированную.
Мы управляем этой территорией уже более десяти лет. Гражданская война в Сирии началась в 2011 году, а в 2012 году курдский народ провозгласил автономию в Африне, Кобани и в регионе Аль-Джазира.
Можете объяснить, что происходит сейчас? Какова ситуация на данный момент?Мы видим, что действуют различные группы сопротивления. Насколько можно судить, к боевым действиям присоединились не только курдские и арабские формирования, но и, в частности, армянские группы.
Чтобы полностью понять ситуацию, нужно ненадолго вернуться в прошлое. Мы создали административную систему и параллельно сформировали военные и силовые структуры для защиты региона. Эта система изначально была инклюзивной: в неё вошли не только курды, но и арабы, ассирийцы, армяне, езиды, туркмены и христиане. Друзы в нашем регионе не проживали, однако они организовали собственные структуры на своих территориях.
В рамках этой модели каждое сообщество имело свои силы безопасности. Существуют армянские, ассирийские, арабские и курдские подразделения, и все они интегрированы в СДФ — Сирийские демократические силы. На местах действуют и полицейские структуры: там, где живут армяне, созданы свои полицейские подразделения; там, где проживают ассирийцы, — свои. При этом все эти силы объединены под единым командованием, своего рода общим «зонтиком» безопасности. Именно эта система до настоящего времени позволяла нам защищать регион и в конечном итоге разгромить ИГИЛ.
Мы задержали около 10 000 боевиков и отправили их семьи в лагеря — в общей сложности около 60 000 человек. В прошлом году, во многом благодаря поддержке сирийского режима со стороны международных держав, некоторые бывшие командиры ИГИЛ, впоследствии перешедшие в «Аль-Нусру», а затем в «ХТШ», превратились во влиятельных фигур в глазах западных стран.
Поскольку они получили международное признание и стали влиятельными фигурами в глазах западных держав, часть арабских сил, которые ранее были нашими союзниками, решила изменить свою позицию и политическую ориентацию. В результате примерно половина наших военных подразделений в Ракке, Дейр-эз-Зоре и ряде других регионов, населённых преимущественно арабами, сменила лояльность.
Нужно понимать, что эти подразделения формировались по территориальному и общинному принципу: солдаты в них были выходцами из тех же регионов и этнических групп. После усиления позиций сирийского режима, его легитимизации и фактического признания со стороны международных держав многие из них решили перейти на другую сторону, потому что увидели там своё будущее.
Именно поэтому, когда ХТШ — правительство во главе с Джолани — вышло к восточному берегу Евфрата, эти силы практически сразу перешли на их сторону и начали воевать против нас.
То есть, по сути, речь идёт о предательстве по отношению к тем, кто ранее их защитил и спас?
Да. Мы спасли их. Мы спасли их от ИГИЛ. А теперь они воюют на стороне тех же сил, которые выросли из корней ИГИЛ и разделяют тот же менталитет. Если посмотреть на их недавние действия — обезглавливания, похищения женщин, пытки и другие зверства, — становится очевидно: по своим методам они ничем не отличаются от ИГИЛ.
В настоящий момент часть этих арабских племён изменила свою лояльность и воюет против нас. Многие задаются вопросом: «У них была такая сильная армия — почему её удалось так быстро разгромить?» Ответ прост: более половины Сил самообороны Сирии состояло из арабов, и именно они нас предали.
В чём, по-вашему, корень этого конфликта?Можно ли говорить о том, что США предали вас? Возможно, именно их молчаливое одобрение позволило случиться тому, что происходит сегодня?
Когда у власти был режим Асада, Иран имел значительное влияние в Сирии, Хезболла была сильна, а Россия доминировала. Однако эти силы не сотрудничали с режимом в борьбе с ИГИЛ — они сотрудничали с нами. Как откровенно признал спецпредставитель США по Сирии, и посол США в Турции Том Барак: «Мы использовали курдов, а теперь они нам не нужны». Он говорил это прямо, без стыда, подчёркивая, что это было частью геополитической игры против России.
Позже, после ослабления режима Асада, стало известно, что когда Джолани был доставлен в Идлиб, его финансировали, поддерживали, организовывали и обучали британские, турецкие и американские разведслужбы. Подготовка велась около шести–семи лет. Когда власть режима Асада ослабла, планировалось, что он начнёт активные действия.
Всего за 12 дней он захватил власть в Сирии и объявил, что намерен сотрудничать с Соединёнными Штатами, Турцией, Израилем и другими международными игроками.
Теперь он стал важной фигурой для международных держав. Вспомним, что Турция даже поздравила его: в первый же день министр иностранных дел отправился в Дамаск, затем его пригласили в Анкару, потом в Саудовскую Аравию, где он встретился с Трампом; позже Макрон пригласил его в Париж, а затем — в Организацию Объединённых Наций.
При этом ООН продолжала считать его членом террористической организации. Тем не менее его принимали во всех этих видных институтах и центрах власти. Мы поняли, что разворачивается новая игра — но что могли сделать?
В финале Трамп пригласил его в Белый дом и подарил духи, сказав: «От вас плохо пахнет, но теперь я дарю вам духи». Он ими воспользовался — и теперь, по всей видимости, от него приятно пахнет.
Запад никогда не был наивен в отношении того, кто такой Джолани? Можно ли сказать, что вся эта ситуация была частью геополитической игры, направленной на борьбу с Россией в регионе и её оттеснение?
Не только Россия — также Иран, Хезболла и ХАМАС. Это показывает, что интересы нашего народа для них не имеют значения. Если действия Джолани служат их геополитическим целям, совершенно неважно, что он в прошлом был террористом и казнил людей. Они знали о его поступках тогда и знают о них сейчас.
Как я уже говорил, у них нет чести — это не имеет значения. Единственная цель — вытеснить Россию и Иран из региона.
В Европейском парламенте прошла пресс-конференция, посвящённая этим событиям. В ходе неё прозвучали заявления о необходимости того, чтобы ЕС принял меры и оказал давление, в частности на Турцию. Как вы считаете, это действительно произойдёт?
Честно говоря, глядя на доминирующие международные державы, мы не ожидаем от них многого. Западное руководство — это Трамп, и теперь Европа тоже фактически стала марионеткой его политики.
Они бесстыдно отправились в Дамаск, в то время как правительство Дамаска совершало военные преступления, и предложили ему помощь в размере 620 миллионов евро. Тогда же оно совершало преступления против человечности в Алеппо, нападая на курдов и христиан.
В тот же день президент Европейской комиссии, председатель Европейского Совета, находился в Дамаске, игнорируя происходящие преступления. Поэтому мы не ожидаем от них никаких действий.
Ожидаете ли вы, что Европейский парламент сможет сыграть какую-либо роль?
С Европейским парламентом ситуация несколько иная. Мы знаем, что у нас много союзников — людей, которые по-прежнему придерживаются своих ценностей и действуют в соответствии с ними. Именно поэтому мы здесь.
Мы также понимаем, что они хотят что-то сделать. Например, заявляют, что обратятся к Комиссии и Совету с просьбой отреагировать на текущие события. Но на практике их возможности ограничены: они могут говорить, делать заявления и призывать народы и международные организации к действиям.
Я считаю, что в Европейском парламенте есть много людей, способных к реальным действиям. Считаю ли я, что они могут повлиять на руководство ЕС, чтобы изменить его позицию? Да, если окажут давление. Например, председатель Комиссии избирается парламентом, и ей будет некомфортно оставаться на своём посту, если Европейский парламент будет последовательно выступать против её политики.
Мы считаем, что они смогут воспользоваться своей властью, хотя при этом не утверждаем, что большинство членов Европейского парламента разделяет эту точку зрения. На данный момент борьба продолжается.
Чего вы ожидаете — чем закончится эта борьба?
Курдский народ вместе с армянами, ассирийцами и другими общинами, выступающими против тирании сирийского режима, решил сопротивляться и защищать свои регионы.
В настоящее время они держат оборону в Кобани, Тильтемире, Камышлы, Хасаке и других районах. Чтобы защитить жизнь и честь, они продолжают бороться, несмотря на заявления о прекращении огня — на местах его, к сожалению, нет. Интенсивные атаки на курдские силы продолжаются. Кобани находится в осаде: нет воды, электричества, интернета и связи. Турция также сосредоточила значительное количество военной техники на границе.
Мы крайне обеспокоены судьбой мирных жителей Кобани и других курдских районов. Мы призываем международные державы и организации срочно принять меры, чтобы предотвратить катастрофу и остановить тиранию. Не ради того, чтобы помочь одному человеку, а чтобы противодействовать действиям Турции, сирийского режима и поддержке, которую он получает от Саудовской Аравии и Катара.
В противном случае мы считаем их ответственными за эту трагедию. В числе ответственных — Европейский союз и администрация Трампа. Мы также возлагаем ответственность на Турцию, Саудовскую Аравию и Катар за массовые убийства и страдания мирных жителей.
Эти силы захватили под контроль газовые и нефтяные месторождения — что это значит для региона?
Ранее нефть и газ были частью доходов, управляемых административной системой. Сейчас контроль перешёл к ХТШ, а американские компании проявляют интерес к этому ресурсу. Сирийские нефтяные компании уже действуют на месте.
Западные компании заинтересованы в доступе к этим ресурсам, но большая часть остаётся под контролем сирийского режима, который присвоит их себе. Для этих игроков это прежде всего вопрос власти. Вот и всё.
Есть ли у вас надежда на мирное соглашение или на полноценную интеграцию курдов в Сирии, учитывая эту историю недоверия к военным силам и к сирийскому режиму?
К сожалению, если оглянуться на прошедший год — а на самом деле на весь период с момента прихода этого режима к власти, — мы не доверяем ему. Анализируя его действия, мы видим, что он не выполняет своих обещаний. То же самое относится и к Соединённым Штатам.
Например, в прошлом году, 10 марта, было достигнуто соглашение при посредничестве США. Его подписали Мазлум Абди, командующий СДС, и Аль-Шара. Сегодня об этом соглашении просто забыли: его не выполнили и не сдержали ни одного обещания.
Сейчас они заявляют, что существует прекращение огня. Мы им не верим, потому что на земле никакого прекращения огня нет. Теперь они предлагают новый вариант.
Даже если мы его примем — а он предусматривает крайне, крайне ограниченные права, — нам говорят: «Мы признаём существование курдского народа. Они могут сохранять свою культуру. Они могут изучать свой язык. Они могут получить сирийское гражданство, потому что у некоторых курдов его нет. Они могут, например, избираться и так далее».
Но курдские силы уже заявили, что не примут только это, потому что это означало бы полную капитуляцию. Да, мы хотим иметь определённый статус в составе Сирии и демократическую систему. Но вместо этого нам, без всякой демократии, навязывают подписание этих соглашений.
И даже если мы на это согласимся, мы уверены: они на этом не остановятся и попытаются полностью уничтожить наше существование. Возможно, не везде физически — хотя где-то и физически тоже, — но в целом они начнут политику отрицания и подавления, лишения прав, в том числе прав женщин.
Вы можете представить, чтобы курдские женщины, которые сражались против ИГИЛ, оказались под властью джихадистской группировки? Я не могу себе этого представить. Они будут бороться до конца.
Сейчас мы защищаем наши земли и будем сражаться. Возможно, будет трудно победить, но, по крайней мере, если мы умрём, мы умрём с честью.