В рамках визита Госсекретаря США Марко Рубио в Ереван было подписано три важнейших документа, определяющих контуры углубления двусторонних отношений. Среди них особое внимание вызывает «Рамочный меморандум о взаимопонимании между Республикой Армения и Соединенными Штатами Америки об обеспечении поставок в сфере добычи и переработки критически важных минералов и редких полезных ископаемых». Сам по себе документ с содержательной точки зрения содержит элементы переведения разговоров о диверсификации из статуса «пустых разговоров» в статус «сухой дипломатии». Стоит ли расценивать документ как реальный шаг в направлении диверсификации и какие риски он может содержать для самой Армении разбираемся в статье.
Сигнал без обязательств
При анализе Меморандума важно избегать преждевременной эйфории. Раздел II (пункт 5) прямо указывает на то, что документ «не создает и не устанавливает каких-либо прав или обязательств по внутреннему или международному праву» и имеет исключительно «необязательный характер». По сути, перед нами классический инструмент американской „мягкой силы“ и двусторонний политический манифест, отправленный сразу по двум геополитическим адресам — в Пекин и Москву.
Для Вашингтона этот документ — демонстрация Пекину готовности США агрессивно расширять географию поставок для преодоления ресурсного дефицита в технологической войне. Армения тут — очередной пазл в большой картине альтернативных поставок. Для Еревана же, сталкивающегося в последнее время с давлением и „предупреждениями“ Москвы о катастрофических экономических последствиях суверенного курса, этот меморандум — публичная декларация того, что Армении есть чем ответить на российский экономический шантаж.
Проще говоря, Вашингтон и Ереван на данном этапе всего лишь посылают сигнал: Армения рассматривается США как потенциальный альтернативный элемент глобальной цепочки поставок.
Преференции для Еревана: технологический рывок и финансовая мобилизация
И все же, если пункты Меморандума начнут наполняться реальными контрактами, Армения получит мощные стимулы для модернизации экономики, которые закреплены в четырех ключевых положениях:
Так, в Разделе I (пункт 2, «а») четко прописано, что приоритет будет отдаваться проектам, создающим мощности по «разделению, переработке и созданию добавленной стоимости» прямо внутри Армении. Для страны это шанс уйти от колониальной модели экспорта необработанного медного или молибденового концентрата и перейти к производству чистых металлов.
Кроме того, документ устанавливает жесткий дедлайн: в течение шести месяцев с момента подписания стороны обещают изучить механизмы финансирования, включая государственные гарантии, кредиты и долевое участие (Раздел I, пункт 2, «б», «в»). Это открывает армянским проектам доступ к возможностям Международной финансовой корпорации развития США (DFC).
Пожалуй, самый фундаментальный пункт — Раздел I (пункт 8, «а»). США обещают запустить техническое партнерство для создания современной геологической службы Армении, включая передачу передовых методов оценки и модернизацию стандартов сбора данных. Это позволит оцифровать и актуализировать данные о недрах страны по мировым стандартам.
Пункт 9 Раздела I предусматривает запуск программ обмена для обучения армянских инженеров, металлургов и специалистов по экологическому менеджменту, что должно решить проблему дефицита квалифицированных кадров для высокотехнологичной добычи.
Риски для Еревана: суверенитет данных и регуляторный прессинг
Обратная сторона Меморандума требует от армянской стороны предельной осторожности, так как содержит пункты, потенциально ограничивающие суверенное маневрирование.
Так, пунктом 5 Раздела стороны заявляют о намерении разработать дипломатические инструменты для «проверки, предотвращения или разрешения продажи активов критических минералов на основании национальной безопасности». В переводе с дипломатического языка это может означать, что Ереван будет обязан согласовывать с Вашингтоном передачу права на эксплуатацию своих рудников третьим странам (в первую очередь, Китаю или России).
Согласно пункту 2 («д») Раздела I, американские компании ожидают получения «приоритетной возможности для осуществления инвестиций» в активы критических минералов Армении. Это уже выглядит не как диверсификация, а скорее как согласие армянской стороны на монополизацию отрасли западным капиталом.
Пункт 3 Раздела I декларирует намерение «ускорить, упростить или модернизировать» сроки выдачи разрешений на добычу и переработку. В условиях слабости армянских экологических институтов форсирование процедур ради ускоренного удовлетворения промышленного спроса США может обернуться серьезными экологическими кризисами в регионах добычи.
Хотя пункт 8 («б») Раздела I оговаривает уважение к национальной безопасности, пункт об обмене геологическими данными потребует от Армении передачи чувствительной информации о своих недрах, что всегда является зоной повышенного риска.
Американский интерес: почему Армения?
Логику Вашингтона исчерпывающе объяснил директор офиса Специального посланника по мирным миссиям США Виней Чалва на полях Yerevan Dialogue 2026. В его заявлениях прослеживаются три ключевых фактора привлекательности Армении для Армении: институциональный комфорт, технологический бэкграунд, вовлеченность США в инфраструктурную геополитику.
Так, Чалва особо выделил уникальное для региона законодательное преимущество — возможность 100-процентного иностранного владения компаниями в Армении, что минимизирует риски для американских инвесторов. Чалва прямо связал добычу сырья с производством полупроводников (чипов), напомнив о многолетнем успешном опыте работы в Армении ИТ-гигантов уровня Synopsys и старте проекта Firebird. Армянские инженеры рассматриваются как готовое звено для высокотехнологичной цепочки.
Ну и наконец, Чалва увязал сотрудничество по части добычи минералов с инициативой TRIPP («Путь Трампа ради международного мира и процветания»). По мнению Чалвы, без армянских минералов TRIPP рискует стать «неэффективным активом», а без TRIPP минералы останутся «невостребованным ресурсом».
Российский фактор: неизбежный клинч в горнорудной сфере
Главный вызов для практической реализации Меморандума заключается в значительном присутствии российского капитала в горнорудной промышленности Армении. На сегодняшний день ключевые добывающие и металлургические активы страны либо напрямую связаны с российскими бенефициарами, либо серьезно от них зависят.
Вашингтон, судя по всему, не ставит перед собой задачу получать от Армении большие объёмы рядовой руды. В глобальной стратегии диверсификации поставок Армения рассматривается скорее как один из элементов мозаики. Американских технологических гигантов и оборонный сектор в первую очередь интересуют сопутствующие редкие и редкоземельные элементы, которые содержатся в армянских концентратах: рений, галлий, индий, селен, теллур и висмут.
Именно здесь интересы сторон могут войти в противоречие. Эти ценные компоненты физически находятся в тех же месторождениях, где уже присутствует российский капитал.
Для российских компаний, и прежде всего для группы «ГеоПроМайнинг», расширение американского присутствия в сфере критических минералов может создать дополнительные сложности. Российские игроки не обладают полным набором современных технологий глубокой переработки редкоземельных элементов до уровня, необходимого для электронной промышленности. Традиционно такое сырьё направлялось на переработку в страны ЕС или Китай. В случае, если западные технологические цепочки станут менее доступными, российские предприятия рискуют остаться на этапе производства концентрата, теряя значительную часть добавленной стоимости.
Кроме того, более тесное сотрудничество Еревана с США, включая возможный обмен геологическими данными или проведение аудита на месторождениях с российским участием, может поставить российские холдинги в сложное положение с точки зрения вторичных санкций. Американская сторона, вероятно, будет ожидать «очистки» цепочек поставок от лиц, попавших под ограничения.
Переход Меморандума в практическую плоскость способен вызвать определенное сопротивление. В частности, применение положений о защите рынков от нерыночных практик (пункт 4 Раздела I) или механизмов, связанных с продажей активов (пункт 2д Раздела I), может быть воспринято в Москве как вмешательство в сложившиеся экономические интересы. В ответ российские компании могут пойти на замораживание новых инвестиций, пересмотр условий работы или другие шаги, что создаст дополнительную нагрузку на армянскую экономику.
Важнейший нюанс заключается в том, что весь этот комплекс жестких ответных мер со стороны Кремля может быть запущен задолго до реальной имплементации договоренностей с США. По сути, Ереваном уже подана громкая политическая заявка, которая раздражает Москву. При этом на руках у армянской стороны нет никаких документальных оснований, подразумевающих реальные шаги и железные гарантий со стороны Вашингтона, а сама практическая реализация американских проектов остается под большим вопросом. Армения рискует получить вполне осязаемое экономическое наказание от России за документ, который пока существует лишь на уровне декларативного «протокола о намерениях».
Между декларацией и реальностью: стоит ли верить Вашингтону?
Главный вопрос, который встает: превратится ли этот документ в реальные контракты или останется «необязательной для выполнения бумажкой»? Оценка надежности нынешней администрации США требует циничного отделения политической риторики от жесткого прагматизма Белого дома.
С одной стороны, в американской дипломатической практике Меморандум о взаимопонимании — это инструмент фиксации намерений. Он умышленно составлен так, чтобы его можно было безболезненно свернуть при изменении конъюнктуры. Более того, привязка к сугубо транзакционной инициативе TRIPP показывает, что США подходят к вопросу как к бизнес-проекту. Если издержки перевесят выгоду, Вашингтон мгновенно потеряет интерес. К тому же американское правительство само не копает рудники — оно лишь дает гарантии. Приводить реальные деньги должен частный капитал, который крайне чувствителен к рискам безопасности.