Напряжённость вокруг Ирана продолжает нарастать. Жёсткие заявления США и демонстрация военной силы сопровождаются обещаниями о переговорах. Какова реальная цель Вашингтона, где проходит «красная линия» Тегерана и к чему ведёт эта опасная игра?
Ограниченные высокоточные военные действия против Ирана
По оценке ираниста Тиграна Давудяна, президент США Дональд Трамп не стремится к широкомасштабной войне. Его главная цель — предстать перед миром в образе миролюбивого президента.
«Он неоднократно заявлял, что завершил восемь войн, что хотел получить Нобелевскую премию мира, которую ему не дали, но он все же надеется получить её в будущем», — отметил Давудян.
Однако, по словам эксперта, это не означает, что Трамп исключает применение силы. Напротив, он является сторонником ограниченных, высокоточных военных операций. В качестве примеров Давудян напомнил о бомбардировках иранских ядерных объектов, а также об операции по похищению президента Венесуэлы как проявлениях подобного стиля.
План США и «красные линии» Ирана
По словам Давудяна, сегодня практически все аналитики сходятся во мнении, что у США есть разработанный план нанесения точечных ударов в случае, если Иран не примет три ключевых пункта переговорной повестки.
В то же время он подчеркнул, что для Исламской Республики Иран приоритетным и непреодолимым вопросом является сохранение нынешнего государственного строя.
«Об этом иранская сторона неоднократно заявляла. Красная линия Ирана — это сохранение государственного строя», — говорит Давудян.
По его оценкам, именно по этой причине Иран и готов идти на уступки. Однако эти уступки всегда сопровождались и будут сопровождаться стремлением выиграть время. По словам ираниста, основная дипломатическая хитрость Ирана заключается именно в умении ловко затягивать процессы.
Давудян напомнил, что в прошлый раз иранская сторона затягивала переговоры до окончания президентского срока Трампа. При президенте-демократе отношения частично нормализовались. Теперь, когда Трамп вновь стал президентом, Иран снова применяет эту же тактику.
На какие уступки может пойти Тегеран
По оценкам Давудяна, Иран может пойти на уступки по вопросу обогащения урана. В частности, речь идёт о передаче около 440 килограммов урана, обогащённого до 60 процентов, третьей стране. По его словам, наиболее вероятный сценарий — передача России.
Комментируя заявления Тегерана о том, что даже один выстрел со стороны США приведёт к массированному ответу, Давудян убеждён, что это также не означает начала широкомасштабной войны.
По его словам, Иран не осмелится напрямую бомбардировать американские военные базы. Он напоминает предыдущий случай, когда американская база в Ираке была обстреляна лишь после того, как иранская сторона заранее предупредила об этом — через премьер-министра Ирака, и американские военные успели эвакуироваться.
Сегодня, по словам Давудяна, аналогичная ситуация складывается вокруг американских военных баз в Катаре, Кувейте и Бахрейне. США временно выводят войска из этих стран, одновременно перебрасывая туда большое количество ракет и оборонительных систем.
Интересы Турции вокруг Ирана
По его словам, Анкара не заинтересована ни в вакууме власти в Иране, ни в падении действующего режима, поскольку это приведёт к ряду опасных последствий прежде всего для самой Турции.
Давудян подчеркнул, что основные опасения Турции по иранскому направлению носят стратегический характер.
Первое — курдский вопрос. Любые серьезные потрясения внутри Ирана или вокруг него немедленно отразятся на курдском факторе. Турция не хочет, чтобы в Иране возникла ситуация, способная активизировать курдские движения или создать новые возможности для формирования повестки установления курдской автономии либо предоставлении курдам независимости.
Вторым, не менее важным фактором является Израиль. По словам Давудяна, если Исламская Республика Иран рухнет и к власти придут прозападные силы, Израиль может вновь закрепиться в Иране, как это было 47 лет назад — во времена шахского правления в Иране. В этом случае присутствие Израиля по соседству с Турцией станет серьёзным стратегическим вызовом для Анкары.
«Сегодня мы видим, что в арабском мире, особенно в вопросах Палестины и Газы, Израиль и Турция являются фактическими противниками», — отмечает Давудян. В этих условиях Турция не хотела бы появления одного из своих ключевых соперников у своих непосредственных границ — в Иране.
По оценкам Давудяна, если Израиль укрепится в Иране, на следующем этапе под угрозой может оказаться уже сама Турция. Изменение регионального баланса сил может напрямую ударить по позициям Анкары и в долгосрочной перспективе создать новые рычаги давления на неё.
Турцию также беспокоит возможный поток мигрантов. В случае крупного кризиса или краха режима в Иране Турция может столкнуться с новой волной миграции, что создаст серьёзные социальные, экономические и политические проблемы внутри страны.
Наконец, экономический фактор. Давудян отмечает, что экономическая активность Турции и определённый рост частично обусловлены именно изоляцией Ирана и санкциями. Ограниченные возможности Ирана позволили Турции занять ряд экономических ниш и воспользоваться сложившейся ситуацией.
С учётом всех этих факторов, по оценке Давудяна, Турция заинтересована в сохранении и продолжении существования нынешней системы в Иране.
Баку также не заинтересован в серьёзных изменениях в Иране
Позиция Азербайджана по Ирану, по словам Давудяна, также основана не на идеологических, а на сугубо прагматичных экономических расчётах.
В настоящее время Азербайджан играет важную роль в обеспечении энергетической безопасности Израиля. Около 60 процентов потребностей Израиля в нефти обеспечиваются за счёт Азербайджана.
Такая ситуация придаёт Баку стратегическое значение как для Израиля, так и для западных стран. Однако эта роль сохраняется лишь до тех пор, пока Иран остаётся в условиях изоляции и санкций.
Если США и западные страны вернутся на иранский рынок, а Израиль получит возможность напрямую закупать иранскую нефть, роль Азербайджана резко ослабнет. В этом случае Израиль больше не будет нуждаться в азербайджанской нефти, поскольку иранская нефть окажется как более дешёвой, так и более удобной с точки зрения логистики.
«В таком случае Азербайджан потеряет свою значимость», — подчёркивает Давудян.
Именно поэтому Баку не заинтересован в радикальных изменениях в Иране или в крахе режима. Возвращение Ирана на мировой энергетический рынок означает конкуренцию, в условиях которой Азербайджан утрачивает своё исключительное положение.