Отношения между Россией и Арменией, которые сегодня справедливо можно назвать «сложно-стратегическими», все чаще заставляют экспертов прогнозировать для Еревана тяжелую зиму и энергетический тупик. Поэтому, уже сейчас эксперты озвучивают и обсуждают ожидаемые нарушения поставок газа, а также топлива для Атомной станции.
Однако, речь пока что идет о возможном пересмотре условий соглашения, по которому в Армению поставляются природный газ, нефтепродукты и алмазы на льготных условиях. У России всегда была возможность использовать ценовой рычаг. И если сейчас «Газпром» решит отказаться от льготной ставки (сегодня цена составляет 177,5 долларов за 1 тыс. куб.м), бюджет армянского государства может пострадать. Даже если цена на газ возрастет не сразу до уровня цен в Европе, а, скажем, Армения будет покупать по цене, по которой «Газпром» продает Грузии – это все равно серьезная нагрузка на бюджет конечного потребителя. При цене 177,5 долларов на границе конечный потребитель платит за газ 143,7 драма, что в пересчете на 1000 кубометров в два раза превышает начальную стоимость. Все потому, что на ценообразование влияет и 20%-ный НДС и высокие цены на обслуживание газовой инфраструктуры. То есть любое повышение – это серьезное давление, что само по себе достаточно эффективный рычаг в политических переговорах.
Поэтому, прекращение поставок газа является нецелесообразным и даже бессмысленным. Тем более, что единственным оператором газораспределительной сети и главным поставщиком на внутреннем рынке Армении является «Газпром Армения» (бывший «АрмРосгазпром») – 100%-ая дочка «Газпрома». Прекратить поставки – означает лишить себя прибыли от собственного актива. Это понимают и в руководстве Армении, поэтому готовятся к возможному повышению цены на газ. Министр финансов Ваге Ованнисян в интервью Shant TV заявил, что правительство Армении провело расчеты возможных последствий повышения цены на российский газ, правда, конкретных цифр он не назвал.
Ситуация с газом была бы иной, если бы газ, поступающий из Ирана не шел бы по трубе ограниченной мощности или была бы возможность наладить поставки альтернативного газа из Азербайджана. Но для последнего нужны как минимум восстановленная инфраструктура, а как максимум – окончательное мирное соглашение. Ни того, ни другого пока нет. Поэтому относительный статус-кво будет сохранен, ведь перекрывать газ России невыгодно, а заменить его быстро Армения не может.
Что касается Атомной электростанции, то и тут катастрофы ждать не придется. Во-первых, «Росатом» и все его структуры не уходят со станции, а наоборот продлевают свое присутствие. Еще 1 апреля единственный действующий второй энергоблок был остановлен на 153 дня, до сентября, для проведения плановых работ в рамках программы продления срока эксплуатации до 2036 года. Это делалось в том числе и для того, чтобы зимой не было никаких внештатных ситуаций.
Пессимистические сценарии экспертов строятся вокруг опасений, что российская сторона в какой-то момент откажется поставлять очередную партию топлива. Однако не стоит забывать, что еще в 2017 году топливная компания Росатома АО «ТВЭЛ» обеспечила на площадке Армянской АЭС резерв ядерного топлива на два года и этот резерв периодически пополняется.
Справедливости ради надо отметить, что резерв на два года и продление работоспособности АЭС до 2036-го – это далеко не решение проблемы, а способ ее отложить. Такой расклад, однозначно снимает панику, но не зависимость.
Отсюда и разговоры о необходимости поисков другого топлива. Однако, переход на топливо другого производителя для реактора советского типа (ВВЭР-440) невозможно осуществить легко и быстро. Если брать ту же Украину, то переговоры и процесс внедрения американского топлива Westinghouse для украинских реакторов ВВЭР-1000 длились 8 лет. Поэтому, даже если сегодня Армения решит снижать зависимость от Росатома, то речь идет о годах, а не о подготовке к этой зиме.
Единственный сектор в энергетике, где диверсификация уже не разговоры, а факт – это нефтепродукты. Тут у Еревана есть уже работающая альтернатива. Азербайджан (транзитом через Грузию) поставляет нефтепродукты, в том числе дизельное топливо, и объемы поставок растут. Тем не менее, Россия все еще доминирует на рынке.
С учетом этих обстоятельств, энергетического блэкаута в Армении не будет, но давление на экономику будет расти. Постепенное увеличение цены на газ (на природный газ приходится около 58-60% общего энергобаланса страны) с одной стороны не будет выглядеть агрессией, с другой — позволит оставить пространство для торга по многим вопросам.
На самом деле этот торг уже идет и весьма активно. Представляя новую программу правительства на 2026–2031 годы премьер Армении Никол Пашинян заговорил о «Трансформации партнерских отношений с Россией» и отказался от термина «Армяно-российский стратегический союз». Однако, спустя время глава МИД Армении Арарат Мирзоян заявляет, что Россия для Армении больше, чем «стратегический партнер». При этом, заявление это звучит в эфире армянского телевидения, но накануне встречи президента РФ Владимира Путина и Никола Пашиняна в Бишкеке 1 сентября. А сам Пашинян в Бишкеке заверяет Путина, что он лично и его правительство очень бережно относятся к армяно-российским отношениям и он хочет углублять эти отношения. Просто, отметил премьер Армении, легитимной целью любого государства должно быть создание альтернативы для своего народа. Эту альтернативу он и создает, принимая закон о начале процесса вступления в ЕС. Никол Пашиян признался российскому президенту, что осознает, что настанет время, когда нужно будет сделать конкретный выбор между ЕС и Евразийским союзом, но на данный момент это время не настало. «Когда и если будет создана альтернатива, тогда мы и сделаем выбор», — сказал армянский премьер.
Отсюда можно сделать вывод, что Ереван строит альтернативу не для того, чтобы разорвать с Москвой, а для того, чтобы иметь право торговаться на равных.
Диана Нерсисян