Рамочное соглашение по TRIPP, официально подписанное накануне, представляется как договоренность о развитии транспортной и энергетической инфраструктуры. Однако при более внимательном изучении становится очевидно, что речь идет о значительно более масштабной конструкции, чем обычный инвестиционный проект.
Фактически речь идет о создании системы управления стратегическими объектами страны с беспрецедентным участием американской стороны, специальными правовыми режимами и долгосрочными исключительными правами.
На первый взгляд текст посвящен сотрудничеству, развитию и укреплению мира в регионе. Однако за дипломатическими формулировками скрывается модель, вызывающая многочисленные вопросы относительно границ суверенитета, допустимого уровня внешнего влияния и цены, которую государство готово заплатить за инвестиции и геополитическую поддержку.
Кто будет контролировать проект
Ключевым элементом соглашения становится создание совместной структуры — «Компания развития TRIPP».
Именно через нее предполагается реализовывать инфраструктурные проекты на территории Армении — от железных дорог и автомагистралей до трубопроводов, энергетических сетей и оптоволоконной инфраструктуры.
Однако уже на этапе распределения долей становится понятно, что речь идет не о равноправном партнерстве. Согласно документу, американская сторона получает 74% компании, тогда как Армения — лишь 26%.
Формально структура называется совместным предприятием, однако фактический контроль остается за организацией, представляющей интересы США.
Особую чувствительность ситуации придает то обстоятельство, что речь идет не о частном инвесторе. В документе прямо указано, что американская структура будет дочерней организацией Международной финансовой корпорации развития США (DFC), которая является инструментом американского государства.
Более того, отдельно подчеркивается, что эта структура всегда должна оставаться в собственности и под контролем Соединенных Штатов.
Почему в соглашении фигурирует Нью-Йорк
Еще более примечательным выглядит другой момент. Один из ключевых документов, регулирующих отношения сторон — соглашение акционеров — должен действовать в соответствии с законодательством штата Нью-Йорк.
Для обычных коммерческих сделок подобная практика давно считается нормой. Однако здесь речь идет о соглашении, затрагивающем стратегические объекты другого государства.
По сути, часть механизмов управления армянской инфраструктурой выводится из армянской юрисдикции и переносится в иностранное правовое поле.
С точки зрения американской стороны такая логика понятна: инвесторы стремятся минимизировать риски и предпочитают знакомую правовую систему. Однако для Армении подобная модель означает, что в случае споров или принципиальных разногласий ключевым ориентиром станет не армянское законодательство, а нормы иностранной юрисдикции.
Фактически стратегические инфраструктурные процессы страны начинают регулироваться не в Ереване, а через правовую систему другого государства.
Почти столетний горизонт
Особое впечатление производят сроки, закрепленные в документе.
Соглашение предусматривает передачу исключительных прав сроком на 49 лет с возможностью продления еще на 50 лет. Иными словами, речь идет практически о столетнем горизонте.
Для любого государства это колоссальный срок. За сто лет меняются политические системы, международные союзы и сама структура мировой экономики.
На этом фоне нынешняя власть Армении фактически пытается предопределить модель управления стратегической инфраструктурой страны до конца XXI века.
При этом документ прямо предусматривает, что в случае продления соглашения доля Армении может увеличиться с 26% до 49%. Однако даже в этом случае контрольный пакет все равно не перейдет к армянской стороне.
На этом фоне возникает вопрос: имеет ли действующая власть право принимать решения с последствиями для нескольких поколений вперед.
Исключения из законов как отдельная система управления
Одним из самых спорных положений документа становится готовность Армении создавать специальные исключения из собственного законодательства.
Согласно статье 5 рамочного соглашения, «в случае противоречия с законодательством Армении преимущественную силу имеет настоящее Соглашение».
Иными словами, государство обязуется предусмотреть специальные режимы в сферах акционерного управления, государственных закупок и государственно-частного партнерства.
На фоне постоянной риторики власти об укреплении независимости и суверенитета получается, что для структур TRIPP правила суверенной Армении фактически перестают иметь решающее значение.
Вся логика современных демократических систем строится на единых правилах для всех участников. Когда же под конкретный проект создаются специальные правовые исключения, автоматически возникают вопросы прозрачности и контроля.
Фактически государство заранее соглашается вывести проект из стандартных процедур. А это означает возможность обхода обычных конкурсных механизмов, специальных условий заключения контрактов и ограниченного общественного контроля над распределением средств и подрядов.
Именно подобные конструкции во многих странах мира чаще всего становятся источником крупнейших коррупционных и политических скандалов.
Земля, концессии и исключительные права
Не менее чувствительным выглядит и раздел, посвященный земельным вопросам.
Армения обязуется обеспечить передачу необходимых территорий, очистить их от любых обременений и взять на себя все связанные расходы.
После этого «Компания развития TRIPP» получает исключительные права на использование и застройку сроком на 49 лет. Причем эти права могут передаваться дочерним структурам проекта.
Государство фактически берет на себя обязанность создать для проекта полностью готовую территориальную базу — с землей, лицензиями, разрешениями и инфраструктурными условиями.
Формально документ подчеркивает, что суверенитет над территорией сохраняется за Арменией. Однако одновременно иностранной структуре предоставляется практически беспрецедентный уровень долгосрочных исключительных прав.
Налоговый режим «государства в государстве»
Особое место в документе занимает налоговый блок.
TRIPP и связанные с ним структуры фактически получают режим максимального благоприятствования. Документ предусматривает освобождение от налога на дивиденды, отсутствие налога на прирост капитала, освобождение от налогов при передаче прав, а также специальные условия для дочерних структур.
Управляющая компания по сути превращается в «государство внутри государства» с отдельной экономической юрисдикцией.
Сторонники соглашения, вероятно, попытаются объяснить это необходимостью привлечения крупного международного капитала. Однако фактически государство не только передает стратегические активы и управленческие права, но и добровольно ограничивает собственные будущие налоговые доходы.
Почему слово «суверенитет» повторяется так часто
Примечательно, что практически в каждом чувствительном разделе документа авторы отдельно подчеркивают: Армения сохраняет полный суверенитет, контроль над границами и юрисдикцию над своей территорией.
Подобная настойчивость выглядит симптоматично. Обычно документы не нуждаются в постоянных напоминаниях о суверенитете, если сам текст не создает ощущения его возможного ограничения.
В соглашении многократно говорится, что «Армения сохраняет полный суверенитет», однако одновременно контроль над реализацией проектов, выбор операторов, разработка концессионных условий, структура управления и финансовая архитектура передаются организации под американским контролем.
Споры при этом не регулируются армянским законодательством.
Проще говоря, стороны явно пытаются создать политическую компенсацию за фактическое ограничение элементов государственного суверенитета.
Диана Нерсисян