Взгляд на новейшую историю Армении всегда остаётся предметом споров и разночтений. Одни рассматривают произошедшее в 2018 году как начало нового этапа демократического развития, другие — как период утраченных возможностей и нарастающих противоречий.
Политолог Ричард Киракосян предлагает собственное видение того, каким образом и почему менялись направления армянской политики после смены власти. Его оценки порой спорные и не всегда совпадают с доминирующими представлениями, однако именно в этом заключается их ценность: они позволяют взглянуть на процессы последних лет под иным углом.
От «внутренней революции» к новой повестке
По оценкам Киракосяна: «После бархатной революции 2018 года, когда Никол Пашинян пришёл к власти на волне редкой победы ненасильственного народного движения, Армения удивила дисциплиной — как в отказе от насилия, так и в сознательном избегании геополитических лозунгов. На митингах не было флагов, разговор шел исключительно о внутренних проблемах: борьбе с коррупцией, демократизации, обновлении государства. Это было принципиально иным курсом: Армения не хотела, чтобы её сравнивали с «новым Майданом», и отвергала нарратив противостояния России и Запада.
Уже в первые месяцы власти было видно, что национализм потерял прежнее влияние в политическом дискурсе. Основной упор делался на внутренние вопросы: борьбу с коррупцией, укрепление демократических институтов, реформу государства, без акцентов на внешнюю политику или националистические лозунги.
В этом контексте Пашинян отличался от всех предшественников. Если президенты Роберт Кочарян и Серж Саргсян пришли к власти, имея связь с Нагорным Карабахом и его конфликтами, Пашинян не имел «карабахского багажа». Более того, он рассматривал замороженный конфликт как бремя для развития страны. Карабах не был частью его первоначальной политической повестки.
Интересной особенностью первых лет правления стала неожиданная «химия» между Пашиняном и президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. Это породило надежды в Баку на более открытый диалог и отход Еревана от националистической риторики. Однако эти ожидания разрушились, в частности после заявления Пашиняна «Карабах — это Армения», что усилило чувство разочарования Алиева. Эти события стали одной из предпосылок войны 2020 года».
Война 2020 года и крах иллюзий
Киракосян отметил: «Осенью 2020 года Азербайджан начал 44-дневное наступление при поддержке Турции. Впервые в регионе активно применялись дроны, а турецкие ВВС находились в Азербайджане. Цель кампании была ограниченной — вернуть районы вокруг Карабаха, занятые армянской стороной как буферные зоны. Равнинный рельеф играл на руку наступающему.
Азербайджан ожидал быстрой победы за 5–10 дней, но слабое сопротивление Армении позволило вести войну дольше, расширяя успехи. Россия заняла выжидательную позицию, позволив боевым действиям продолжаться.
Главными потерями Армении стали не только территории и жертвы, но и разрушение иллюзий: образ «регионального Израиля» рухнул, а механизмы сдерживания исчезли. С этого момента ничто не останавливало Азербайджан от применения силы. Победа Баку закрепила опасный прецедент: вооружённое давление оказалось эффективнее дипломатии, а авторитарный режим — успешнее struggling-демократии. Эти уроки лишь подогрели амбиции Путина в отношении Украины.
Тем не менее, Армения удивила: несмотря на поражение, Пашинян выиграл досрочные выборы. В стране не возник кризис доверия к демократии, не появилось соблазна «сильной руки». Общество предпочло пережить шок и сохранить курс».
Новая стратегия: адаптация и переосмысление
Как считает Киракосян: «После войны Армения пошла по пути признания реальности. Правительство стало говорить о необходимости компромиссов с Азербайджаном, признавая, что прежние возможности были упущены. Одновременно начался переход к двусторонним переговорам без посредников — попытка «вернуть конфликт домой».
С декабря 2022 года ситуация резко обострилась: блокада Карабаха, а затем его сдача в сентябре 2023 года стали последней точкой. Для Армении это означало необходимость формировать совершенно новую стратегию, которая строится на трёх опорах:
- Диверсификация внешней политики — выход за рамки дуополии Россия–Запад, поиск партнёров в Азии и глобальном Юге.
- Реформа системы безопасности — переход от старой армии к меньшей по численности, но более профессиональной национальной гвардии.
- Новая конечная цель — ясное видение будущего государства, основанное на нынешних границах и национальных интересах. Это включает нормализацию отношений с соседями, открытие границ, восстановление экономических связей и превращение Армении в региональный транзитный узел.
Наиболее спорным элементом стало решение отказаться от идеи восстановления армии «ради реванша». Власть подчёркивает: нужно исходить не из прошлого, а из реальности сегодняшних границ и национальных интересов».